Чтение онлайн

– Чему обязан удовольствием вашего неожиданного визита? – саркастически осведомился он.

– Полагаю, вам это известно, – коротко ответил Дамон.

– Не стоило приезжать. По-моему, я достаточно ясно дал понять: от нас вы ничего не узнаете о Джулии.

Дамон старался держать себя в руках, несмотря на бушевавшую в нем ярость. Как ему хотелось наброситься на этого самодовольного болвана и стереть с его лица снисходительную ухмылку! Очевидно, Харгейт ничуть не раскаивался в содеянном и думать не думал о тех, кого так больно ранил.

– Вряд ли вы можете обвинить меня в создавшемся положении, – тихо процедил Дамон. – Я имею право знать, что случилось с Джулией.

Собеседник хрипло расхохотался.

– Боюсь, вам не захочется услышать о позоре, который она навлекла на наши головы: на себя и даже на вас, своего мужа. Делайте с ней все, что хотите, только не упоминайте в моем присутствии ее имени!

– Эдвард, – умоляюще всхлипнула Ив, – не понимаю, почему ты так…

– Это был ее выбор, не мой, – перебил он, казалось, ничуть не тронутый слезами бедной женщины.

Джулия, оцепенев, точно приросла к полу. Инстинкт самосохранения подсказывал немедленно бежать, но она чувствовала себя ужасно беззащитной, словно проклятия отца могли испепелить ее на месте. Девушка по-прежнему боялась его. Но потребность увидеться с отцом, заставить признать свое существование побудила Джулию действовать. И девушка не помня себя распахнула дверь и вошла в гостиную.

При виде дочери Ив в ужасе охнула. Лорд Савидж почти не переменился в лице, лишь стиснул зубы. Эдвард Харгейт застыл, словно громом пораженный.

Джулия спокойно шагнула к матери и положила руку на ее узкое плечо. И хотя со стороны могло показаться, что девушка пытается поддержать Ив, на самом деле она черпала в прикосновении к ней утешение и силу. Ощущение хрупких косточек под ладонью и сознание, что именно отец виноват во всех несчастьях Ив, еще больше подогревали ярость Джулии.

– Да как ты посмела переступить порог этого дома! – взорвался отец.

– Поверь, исключительно из желания увидеть маму!

– Так вы сговорились против меня, – завопил лорд Харгейт.

Джулия молча смотрела на отца, отмечая, как он изменился. Жаль, конечно, зато ему в голову не придет заметить, что и она потеряла за это время девическую застенчивость и наивность и превратилась во взрослую женщину. Почему он не может дать ей отцовскую нежность, о которой Джулия всегда мечтала? Несколько добрых слов, похвала, ободрение могли бы необратимо изменить жизнь девушки. Как ей хотелось избавиться от потребности в отцовской любви, окончательно забыть о нем… Но что-то в душе упорно сопротивлялось, мешая навсегда похоронить последние надежды.

Унизительные слезы обожгли глаза, но Джулия собрала всю волю, чтобы не заплакать перед этим почти чужим человеком.

– Мне никогда не удавалось угодить тебе, – бросила она, глядя на отца. – Неудивительно, что в конце концов я оставила всякие попытки! В твоих глазах никто вовек не будет достоин уважения и доверия!

– Хочешь сказать, что я слишком многого ожидал от тебя? – спросил отец, слегка приподняв густые брови. – Но я всего-навсего требовал послушания. По-моему, это ничтожно малая плата! Взамен я окружил тебя роскошью, дал образование, и. Господь свидетель, титулованного мужа.

– А знаешь, почему я стала актрисой? Потому что все детство провела, мечтая, как ты когда-нибудь полюбишь меня, хотя бы немного проникнешься сочувствием! И постепенно притворство стало моей второй натурой, и я больше не смогла без него жить.

– Не обвиняй меня в своих пороках! – прошипел Эдвард, обжигая Дамона уничтожающим взглядом. – Какая великолепная ирония судьбы в том, что вы двое так идеально подходите друг другу – неблагодарные, непочтительные дети! Ну так вот – отныне меня не интересует твоя судьба, а ты не смей вмешиваться в мою жизнь. Запрещаю и тебе, и твоему муженьку являться сюда!

Дамон инстинктивно шагнул вперед, чтобы вмешаться в спор. Но едва он оказался рядом с Джулией, та, испуганно вскрикнув, отшатнулась. Беспомощная мольба в ее взгляде потрясла Дамона. В эту минуту он осознал, как хорошо понимает ее. Быть может, лучше, чем кто-либо иной. Джулия обладала тем же губительным сочетанием гордости и бесплодного желания, всегда терзавшим и его. Она хотела быть любимой, но боялась отдать сердце какому-нибудь обольстителю.

Руки Дамона судорожно дернулись, В это мгновение он страстно жаждал обнять ее, увести отсюда, защитить. С губ рвались слова, которых он еще никогда не говорил пи одной женщине.

«Пойдем со мной… Я позабочусь обо всем… Помогу тебе…»

Но прежде чем он успел пошевелиться, Джулия повернулась и, сжав кулаки, выбежала прочь. После ее ухода в комнате повисло неестественное молчание. По виду лорда Харгейта можно было заключить, что происходящее ничуть его не тронуло.

– При всех своих недостатках, – хладнокровно заметил он, – я не заслужил такой дочери!

– Согласен, – ощерясь, процедил Дамон. – Она слишком хороша для вас.

– Будьте любезны немедленно покинуть мой дом, – презрительно фыркнул Харгейт, и, взглядом предупредив жену, что еще разделается с ней устремился к двери.

Савидж подошел к готовой вот-вот потерять сознание леди Харгейт и присел на корточки у eу кресла.

– Может, позвать горничную? Или послать за врачом?

Ив чуть заметно качнула головой.

– Пожалуйста, – простонала она, – помогите Джулии. Девочка кажется такой непоколебимой, но в душе…

– Знаю, – кивнул Дамон. – Даю слово, что не покину ее.

– Как все это грустно, – вздохнула Ив. – Я всегда надеялась, что однажды вы обретете друг друга и тогда…

– И что тогда? – переспросил маркиз, насупившись.