Я ищу тебя
Шрифт:
Дамон прожил здесь большую часть своей жизни, пожертвовав столичными развлечениями, чтобы провести с матерью последние отведенные ей на земле годы. Она умирала в страданиях, и Дамон терзался ее болью. Он живо вспомнил, как часто, Отрываясь от книги, которую читал вслух, ловил на себе встревоженный взгляд матери.
– Позаботься об отце и брате, – умоляла она. – Им понадобится твоя защита и помощь. Без тебя они погибнут!
И все пять лет после ее кончины Дамон ни на миг не забывал о своем обещании, хотя это давалось ему нелегко.
Пройдя широким шагом через холл, Дамон очутился в просторной гостиной, где и обнаружил брата, растянувшегося на диване с бокалом бренди в руках. Судя по налитым кровью глазам и растерзанному виду, Уильям, должно быть, весь день провел в этой позе, заливая горе спиртным, и успел расправиться не с одной бутылкой.
– Господи, как я рад, что ты здесь! – охнул он, пытаясь встать. – Ужасно боялся, что ты решишь остаться в Лондоне и бросишь меня на произвол судьбы!
– Ну уж нет! – сухо усмехнулся Дамон, хотя в глазах светилась снисходительная любовь к брату. – Слишком много в тебя вложено!
Подвинувшись, чтобы освободить ему место, Уильям прерывисто вздохнул:
– Я никогда еще не дрался на дуэли. Не хотелось бы начинать!
– А тебе никто и не позволит, – заверил Дамон. – Что сказал отец?
– От него постарались скрыть. Он и без того на волосок от смерти, а если узнает, уж точно отправится на тот свет.
Дамон упрямо тряхнул головой:
– Несмотря на то что отец абсолютно не умеет вести дела, его нельзя назвать глупцом! Он скорее предпочтет знать правду, чем оставаться в счастливом неведении.
– Вот ты ему и скажи. Я не могу обрушить на голову умирающего такое известие.
Дамон, выразительно подняв глаза к небу, взял у брата бокал.
– Немедленно прекрати пить! – велел он. – Не хватало еще, чтобы ты набрался в такое время!
Он поискал глазами ближайший столик и, не найдя, сам с наслаждением осушил бокал, смакуя маслянистую жидкость.
– Но это мой бренди! – негодующе взвился Уильям.
Дамон невозмутимо усмехнулся:
– Надо же мне освежиться после тяжелой поездки. Ну? Может, наконец откроешь рот и связно объяснишь, кого ты оскорбил? У меня на этот вечер были совсем другие, куда более приятные планы, в которые не входило возиться с тобой!
– Клянусь, сам не знаю, как это вышло! – вскричал Уильям, рассеянно приглаживая темные волосы. – Сущие пустяки! Прошлой ночью я поехал на бал к Уайвиллам, ничего особенного, скромные сельские развлечения. Танцевал вальс с малышкой Сибил и не успел опомниться, как ее брат Джордж бросает мне вызов!
Он, очевидно, многого недоговаривал, но Дамону не составило труда обо всем догадаться. Уайвиллы, богатые и титулованные землевладельцы, были известны своей вспыльчивостью и дурным нравом. Насколько он мог припомнить, Сибил всего лет шестнадцать-семнадцать, и любое оскорбление, нанесенное ей, будет расценено как смертельный удар фамильной чести.
– Что ты наделал, Уилл? – угрожающе осведомился он.
– Подумаешь, всего один поцелуй! И из-за этого рисковать своей головой?! Признаться, мы с Джорджем никогда не ладили! Подозреваю, он попросту шпионил за нами, чтобы найти предлог вызвать меня на дуэль. Злобный ублюдок!
– Прежде чем сыпать оскорблениями, – резко перебил Дамон, – следует поговорить со старым лордом Уайвиллом. Он правит своим семейством железной рукой, и Джордж, кроме него, никого не послушает.
В голубых глазах Уильяма блеснула надежда.
– Может, поговоришь с ним, Дамон? Если бы ты убедил Джорджа отказаться от дуэли…
– Перво-наперво я хочу знать правду. Ты действительно только поцеловал Сибил? Уилл воровато отвел взгляд.
– Да… в основном.
– Черт возьми, Уилл, – взорвался Дамон, – неужели тебе мало трактирных служанок и шлюх? Нет, понадобилось обесчестить скромную девушку из приличной семьи!
– Никто ее не бесчестил! Она сама весь вечер не сводила с меня молящих глаз и буквально напрашивалась на поцелуй, а когда я снизошел до нее, повисла у меня на шее! Но в этот момент из кустов выскочил Джордж и набросился на меня как безумный!
– А Сибил, боясь упреков и осуждения, разыграла оскорбленную невинность и заявила, что ты заманил ее в сад и попытался соблазнить.
Уильям энергично закивал:
– Да-да, вот именно! И не смотри на меня так, словно сам никогда не флиртовал с молоденькими хорошенькими простушками! Черт возьми, да в моем возрасте ты, должно быть, и не такое выделывал!
– В твоем возрасте я из кожи вон лез, чтобы не дать семье потонуть в море долгов! Я просто не мог позволить себе тратить время на девушек вроде Сибил Уайвилл!
Уильям, словно обороняясь, скрестил руки на груди.
– Может, я и не святой, но не такой подлец, как некоторые! – пробурчал он.
– Более подходящий фамильный девиз для Савиджей трудно придумать, – горько усмехнулся Дамон.
Умывшись и переодевшись, он отправился в поместье Уайвиллов, расположенное всего в нескольких милях от замка. Несмотря на огромное богатство, Уайвиллы жили в довольно скромном особняке, почти не видном за березовой рощицей и зарослями кустов рододендрона.
Дамон, с подходящим к случаю скорбным выражением лица, велел дворецкому передать лорду Уайвиллу уверения в его совершеннейшем почтении и спросить, не примет ли хозяин дома гостя. Слуга мгновенно исчез с тем, чтобы вновь возникнуть через несколько минут и провести Дамона в библиотеку.
Лорд Уайвилл, тучный мужчина, не намного старше отца Дамона, герцога Фредерика Лидза, сидел в большом кожаном кресле, вытянув ноги к каминной решетке. Дамон хорошо знал этого честолюбивого надменного человека, безгранично гордившегося детьми. Сибил была его единственной дочерью, и лорд Уайвилл не скрывал, что постарается найти для нее блестящую партию – герцога или на худой конец графа – с состоянием столь же впечатляющим, как и чистота крови. Дамон, во всяком случае, сильно сомневался, что такой вертопрах, как Уильям, станет желанным зятем для Уайвилла.