Чтение онлайн

– Прежде чем мы начнем бой, я поинтересуюсь - не хочет кто-либо из вас сообщить о неготовности?
– Акаями несколько удивленно посмотрела на экзаменатора, который до этой секунд такими вещами не заморачивался, а теперь пристально смотрел на туманщицу.

"С чего бы это?
– подумала про себя Ризу, гадая о причинах этого и почти сразу поняла, в чем дело. Шиноби специально задал этот вопрос, давая возможность девочки сойти с дистанции, избежав боя с противником. Ризу подняла глаза и посмотрела на мать. Джоунин деревни Тумана быстро закивала, говоря дочери - "сдавайся сразу". Рыжая снова посмотрела на своего противника, вздохнула.
– Ладно. Не буду расстраивать маму!"

– Я...
– договорить ей не дал, полный издевки смешок, отпущенный Эдо.

– Клан Акаями как всегда в своем репертуаре! Он только и может, что прятаться за юбку старшей семьи!
– Тамагасари издевательски улыбался, глядя на бледнеющую куноичи.
– Что твой папаша, что мать... такие никчемности!
– Ризу сжала кулаки с такой силой, что пальцы побелели. Она прекрасно понимала, что Эдо нарочно оскорбляет Хоширу и давно погибшего отца девочки, провоцируя куноичи на драку, и едва сдерживалась от желания вцепиться ему в горло зубами.
– А уж твоя смазливая сестренка... Интересно, сколько раз ей пришлось переспать с экзаменатором, чтобы получить знак деревни?

– Выбирайте выражения, уважаемый!
– неожиданно резким тоном промолвил экзаменатор, но было поздно.

– Я тебе сердце вырву!!!
– прошипела, словно змея, взбешенная до предела куноичи. Ей было плевать, что соперник старше её и явно опытнее. Ей было все равно, что она может погибнуть, не успев даже добраться до противника, но эмоции били через край, захлестывая разум. Длинноволосая рыжуха выхватила парные кинжалы, которые она прятала в рукавах, глядя бешенными глазами на нанесшего ей оскорбление парня.

– Начали!
– сказал Хаяте, понимая, что теперь девочку нельзя остановить - она просто не услышит никого и ничего, кроме бушевавших в душе эмоций. Он едва успел отступить на шаг назад, как подчиненная Мизукаге обрушилась на оппонента со всей яростью, на которую способна разъяренная фурия.

Вжик, вжик, вжик, вжик!!!

Клинки словно жили своей жизнью, выписывая сложные узоры, бросаясь на противника куноичи, стараясь поразить его. Атака была столь стремительной и неожиданно мощной, что Эдо едва успевал уклоняться от молниеносных атак, лихорадочно пятясь назад.

Вжик, вжик, вжик, вжик!!!

На холеном лице молодого дворянина застыло выражение легкого недоумения, как у человека, не ожидавшего подобного развития событий. Несколько выпадов едва не задели ему лицо, заставляя продолжать отступать назад перед невысокой куноичи, теснившей его.

Вжик, вжик, скри-и-и, скри-и-и!!!

Удар в шею должен был стать смертельным, но Тагашире каким-то чудом сумел подставить наруч, а свободной рукой прикрыл пах от укола. Вот теперь, он точно испугался - его и без того бледная кожа стала заметно светлее, но Ризу лишь краем глаза обратила на это внимание, не прекращая атак.

Вжик, скри-и-и, вжик, бах!!!

Эдо попался на обманный финт и пропустил тяжелый удар в солнечное сплетение. Броня претендента защитила его от серьезных повреждений, но Тамагасари отлетел назад, окончательно теряя инициативу. Молодой человек сделал кувырок, проворно вскочил на ноги и коснулся пальцами щеки. Пальцы тут же стали влажными, и поднеся их к глазам Тагашире увидел, что они измазаны кровью. Его кровью.

– Сука!!!
– взревел взбешенным кабаном противник Ризу, его рука метнулась к гердану. Парень устремил свой взор на посмевшую нанести ему царапину на лице девочку, и его налитые кровью глаза расширились.

Пальцы куноичи были сложены в фигуру печати Птицы.

– Фуутон: Воздушные пули!
– поток мелких шариков состоящих из воздуха лишь издали казался неопасным, но Акаями потратила не один месяц на развитие своих навыков. На тех десяти метрах, что разделяли противников, техника с легкость могла пробить броню Тамагасари, словно бумагу. Эдо попытался уклониться, но безнадежно опоздал - мчавшиеся на огромной скорости капли вгрызлись в защиту коноховца, прошивая сталь, тело человека и снова слой стали. Пролетев несколько десятков метров, воздушные пули с грохотом забарабанили по стене, выбивая из неё целые куски облицовки.
– Это конец!
– прошипела Ризу, едва держась на ногах - техника высосала из неё почти все силы, но её противник...

К удивлению многих находившихся в зале Эдо замертво падать не спешил. Тело Тамагасари сотрясала дрожь, вокруг него возник полупрозрачный ореол чакры. Энергия закрутилась столбом, взметнулась вверх и рухнула вниз, прошивая уже мертвого шиноби.

– А-р-р-гх!
– доспех разлетелся на куски, и стало видно, как стремительно зарастают раны на теле Эдо. Это заняло не больше трех секунд, и теперь коноховец был цел и невредим.
– Маленькая тварь! Ты заплатишь мне за всё!
– он метнулся к куноичи, занося гердан высоко над головой.
– Сдох...

Кинжалы Ризу с легкость распороли недоумку горло до позвоночника, а затем последовала серия ударов: легкие, сердце, печень, желудок... Каждый из них был смертелен, но парня вновь окутал ореол чакры, и снова поток силы буквально вырвал его с того света. Многие шиноби переглянулись между собой, понимая - это бой в корне отличается от всего того, что творилось здесь ранее...

Дочь Хоширы поняла, что что-то не так и попыталась отступить, но Эдо взмахнул герданом в сторону противницы. Тяжелое навершие сорвалось с крепления и, управляемое нитями чакры, с хрустом врезалось в грудь девочки. Удар был страшным - ребра лопнули, разрывая ткани, а грудина вмялась внутрь тела куноичи. Рыжую отшвырнуло назад, и она кубарем покатилась по полу, разбрызгивая кровь.

Эдо изящным движением кисти вернул било оружия на место и устремил свой взгляд на противницу. Ризу лежала неподвижно, лицом вниз, а под телом девочки уже начала образовываться небольшая лужа крови. Тамагасари поднял левую руку и осторожно провел пальцами по ожерелью, висевшему на шее. Пока все присутствующие смотрели, как экзаменатор пытается нащупать пульс у поверженной куноичи, незаметно снял с нити два потускневших звена. Бой получился слишком легким и быстрым - он не успел насладиться им, а потому был немного раздражен.