Я – паладин!
Шрифт:
Может быть, и так.
А может, сходились в эти кварталы люди особого душевного свойства. Склонные к беззлобному прожиганию жизни и богатства.
Как бы то ни было, просто гулять тут было приятно. Особенным богатством, как, например, все тот же Слав, Леон не обладал, тратить ему, кроме невеликого кадетского жалования, было особо нечего. И хотя всем необходимым обеспечивала его Империя, Леон предпочитал откладывать деньги на черный день, нежели прогуливать их на хмель и женщин.
Нет, он не был жадиной. Юноша легко и охотно кидал монетки уличным циркачам, шутам и акробатам. Их заработок казался Леону честным, и на самом деле он более всего любил именно эти представления. Они напоминали ему о том беззаботном, в сущности, времени, когда он мальчишкой ездил с отцом на ярмарку. И, может статься, видел все тех же акробатов, смеялся вместе с ними. Они каким-то необъяснимым образом связывали его с погибшим отцом. В этом чувстве не было боли. Только светлая, легкая грусть по чему-то давно ушедшему.
Леон не торопясь двигался в толпе. Иногда его хватали за руки. Какие-то женщины, смеясь, тянули его куда-то. Он осторожно высвобождался. Девушки кидались на шею. Висли. Даже целовали. Леон улыбался… Но все равно шел дальше.
На него, будто облако, опустилось спокойствие. Не равнодушие, но какая-то отрешенность. Все эти эмоции, радость, безудержное веселье, страсть доходили до Леона как через плотный слой ткани, уже притупленными, ослабевшими. Они не захватывали его, а просто омывали, подобно морским волнам.
Так он вышел на главную площадку веселых кварталов – Круглую площадь.
Сюда сходилось пять широких улиц, на которых могли разъехаться экипажи. Несколько карет стояло неподалеку. Из приоткрытых окошек за происходящим на площади кто-то наблюдал. Экипажи были черными, без гербов, но добротными, заметно дорогими. Кто-то из Верхнего города прибыл сюда инкогнито.
На кареты, впрочем, никто внимания не обращал.
Леон огляделся и совсем уж решил направиться в «Веселую пуговицу», что располагалась неподалеку, как вдруг увидел в центре площади что-то знакомое.
Тот самый бородач, что сидел в «Зеленой утке», сейчас подкидывал в воздух тяжелые гири, разгибал подковы и рвал цепи, напрягая рельефную мускулатуру.
Леон остановился.
Чувство, что этого бородача он где-то видел, стало таким острым, таким явным, что у юноши засосало под ложечкой.
Силач имел успех, публика охала восхищенно, хлопала в ладоши. На сцену летели монетки. Бородатый атлет кланялся и брался за очередной снаряд.
Леон подобрался поближе.
– А сейчас, уважаемая публика, наш силач по прозвищу Горный Медведь покажет вам нечто невероятное! – надрывался карлик-конферансье, катаясь колесом перед сценой. – Целых семь ядер пушки-гиганта, сконструированной снежными гномами, он будет подбрасывать одновременно! Внимание!
«Горный Медведь?» – Леон прищурился, рассматривая силача, готовящегося к исполнению опасного номера.
В воздух полетели большие каменные шары.
И вдруг Леона осенило!
Он точно знал этого человека! Точно знал! Когда-то давным-давно, на ярмарке! Но только звали его тогда Снежный гигант, да, точно! А это значит.
Сердце Леона взволнованно забилось!
Он решительно пошел вперед, работая локтями, проталкиваясь. На него шикали, толкали в ответ, откровенно ругались, но он не останавливался. Леон подобрался к самому краю импровизированной сцены и стал протискиваться вдоль нее туда, где стояли, загораживая проход, телеги бродячих артистов.
– Это был Горный Медведь! Уважаемая публика, ваши овации!
Люди вокруг захлопали, закричали! Леон тоже аплодировал, пробираясь между тем дальше. Но он не успел.
– Мы долго этого ждали, уважаемая публика, и вот перед вами…
Леон замер.
– …волшебная, удивительная, легкая как ветерок…
Леон осторожно, чтобы не спугнуть, повернулся к сцене.
– …эльфийская принцесса!
Ткань, что отгораживала сцену, отодвинулась, и вышла она!
Она стала еще более воздушной. Буквально прозрачной показалась она Леону в этот момент.
Марта.
Девушка танцевала. Танцевала…
А Леон, забыв все на свете, глядел на нее. Будто пытался впитать этот образ, выпить его, сохранить навечно в себе!
Глава 5
Пробраться за кулисы, какими бы условными они ни были, оказалось не просто. Если мальчишку с ярмарки могли просто не заметить, то молодой кадет привлек внимание трех бугаев, одетых по-попугайски ярко, что подрядились охранять артистов. Один из них, лысый крепыш, упер ладонь в грудь Леона и просипел:
– Куда идете, гражданин?
Обращение вежливое, не придерешься. Но сказано с теми узнаваемыми интонациями, которыми пользуются уличные бродяги, намеревающиеся почистить кошелек зазевавшегося прохожего.
Леон молча оглядел охрану. Двое с дубинками, один крутит на пальце веревочку с грузиком. Неприятно крутит. Умело. Леон видал, как такими веревочками вдребезги разносятся крепкие толстостенные горшки из обожженной глины.
Ребята крепкие, но все-таки не преграда.
Однако начинать драку прямо на площади было не разумно.
– Мне нужно туда, я друг.
– Чей еще друг? Туда, – лысый ухмыльнулся, передразнивая Леона, – всем хочется. Но никому нельзя.
Какие-то уроды стояли между ним и той, что когда-то назвала его рыцарем.
Леон почувствовал, как закипает внутри злость.
Охранники подобрались, видимо, почувствовав угрозу.
Молчание затягивалось, казалось, еще чуть-чуть – и между ними проскочит искра.
И тут, будто светлый ангел во мраке ночи, за спинами охранников мелькнула она.
– Марта! – крикнул Леон и поднял руку. Он хотел что-то сказать, чтобы она вспомнила.
Но охрана неверно истолковала его действия.
Лысый присел, и внизу живота будто бы что-то взорвалось!
Боль мигом растеклась по животу вверх. Стало трудно дышать.
Леон присел, зажимая руками больное.
Охрана мерзко заржала. Приученные к уличным дракам, эти ребята были чужды любому искусству. Даже искусству боя, предпочитая бесхитростные, но надежные приемы. Пинок в колено, удар в пах, тычок в горло или «под солнышко». Да и все, потом только заточку в печень, и готов клиент.