Я – первый
Шрифт:
– Как доехали, как дорога? – вполне различимо донесся до нас голос хозяина дома. Людей в беседке мы уже не видели, зато их хорошо было слышно.
– Все хорошо, Джамалдин, все хорошо. И дома хорошо у нас, все здоровы, и пока всего хватает, – ответил ему другой человек.
Я удивился. Голос приезжего звучал явно неприязненно и сухо. Это заметил даже наш охранник. Он непроизвольно глянул на нас и опять отвернулся. Заметил эту неприязнь и хозяин.
– Объясни мне, в чем дело, Магомед, ты же знаешь, я не люблю, когда человек обижается на меня неизвестно за что, – попросил хозяин дома после некоторой паузы. Видимо, он раздумывал, стоит ли вести беседу в традиционном кавказском неторопливом стиле или сразу же перейти к делу.
Горячность чеченца выступила на первый план, и он не удержался. Голос его стал на полтона ниже и приобрел некоторую агрессивность.
– Мужчина не обижается, мужчина злится, – ответил вкрадчиво гость, и мне показалось, что он примеривается зубами к горлу родственника Удагова.
– И на что же ты злишься, дорогой? – Я даже представил, как усмехнулся хозяин. Тон его внезапно стал спокойным и даже ленивым. – Мы ведь обо всем договорились… Машины к тебе в Дагестан постоянно приходят?
– Приходят… – после секундной паузы нехотя ответил гость.
– Мы даже не требуем вовремя оплату за нефть, мы понимаем обстановку и не торопим. Мы с тобой хорошие знакомые и недавно продали тебе одну вышку, как ты и хотел. На что же ты злишься, Магомед?
Как мне показалось, приезжий смешался. В голосе хозяина была только искренность и правота уверенного в себе человека. Если он и врал, то очень талантливо.
– Разборка у них, – шепнул мне на ухо Артур, тоже внимательно слушавший разговор. Я с равнодушным видом кивнул.
– Пусть хоть поубивают друг друга, – ответил я ему тоже шепотом. – Нас это не касается.
Артур махнул рукой и тихо поднял бутылку с водой, которая лежала рядом.
– Я звонил тебе, когда мои люди выехали к тебе с деньгами? Они везли 880 000 тысяч долларов, плата за вышку. Звонил ведь, Джамалдин? – В вопросе дагестанца прозвучала явственная угроза.
– Звонил, Магомед… – медленно и задумчиво произнес хозяин дома. – Звонил. Только они еще не приехали, вот в чем дело, дорогой. Тебе сейчас придется поверить мне на слово. – Теперь такая же враждебность прозвучала и в ответе Джамалдина.
– Я тебе верю. Их нашли убитыми недалеко отсюда, и денег в машине не было. Вот поэтому они и не приехали к тебе, – проговорил дагестанец тихо.
В разговоре возникла пауза. А мы с Артуром уставились друг на друга. Я протянул руку и взял у него бутылку с водой. Почему-то в горле внезапно пересохло. Мой напарник задумчиво покачал головой и опустился на дно ямы. Я невольно последовал его примеру.
– Ты все понял? – еле слышно проговорил он мне на ухо, сидя на корточках.
Я кивнул.
– Теперь ясно, кто это был и откуда у них деньги. На нас они вряд ли подумают. Но все равно надо молчать, какой бы расклад ни вышел. Нас будут долго убивать в любом случае, отдадим мы доллары или нет.
Я еще раз кивнул и поднялся.
– Значит, Магомед, ты думаешь, что это я убил их?!
Теперь напрягать слух не требовалось. Хозяин повысил голос.
– Я не знаю, кто их убил! – так же громко ответил дагестанец. – Это случилось совсем рядом с твоим домом, и ты знал, что они везут деньги! Что мне теперь думать?! Я платить два раза не собираюсь! Я завтра выставляю своих людей на вышке и начинаю работать!
Последовала пауза, затем чеченец ответил:
– Подожди, не горячись, Магомед. А мне что делать? Может, ты сам не захотел платить и придумал всю эту историю? Ведь Мовлади спросит у меня, где деньги, он уже спрашивал. Что я ему скажу?.. И он мне поверит? Ведь речь идет о больших деньгах, Магомед!
Дагестанец был настроен решительно:
– Я не знаю, что ты скажешь Мовлади, это не мое дело. Ищи деньги сам, они у тебя в селе, а вокруг нет больше вооруженных людей, и они все тебе подчиняются!
– Так не пойдет, – опять после некоторой паузы проговорил неприязненно Джамалдин, и его охрана, стоявшая возле беседки, сразу напряглась и положила руки на рукоятки пистолетов. – Вышку ты не получишь, пока я не увижу плату за нее, – произнес зло чеченец.
– Я хорошо слышу и запомню это, Джамалдин, – улыбнулся ему в ответ дагестанец, повернул голову к своему напарнику, что-то сказал ему на своем языке, затем они быстро поднялись и вышли на тропинку.
Мы с Артуром посмотрели друг на друга, затем он подмигнул мне, пожал плечами и развел руками. Я фыркнул, оглянулся на беседку и зажал рот рукой. Нарушать задумчивое молчание Джамалдина, неподвижно сидящего за столом, на котором остывал чай, нам совсем не хотелось.
Утром в наш подвал «подселили» соседа. Мы только начали просыпаться и ворочаться, как дверь распахнулась, послышались голоса, грубый смех охраны и темная фигура человека с шумом, спотыкаясь в темноте, скатилась по ступенькам прямо на нас.
Дверь захлопнулась, и мы помогли подняться парню в разорванной светлой рубашке. Артур усадил его к себе на топчан.
– Ты кто? – спросил собровец, внимательно рассматривая неожиданного гостя. Я тоже присмотрелся. Наши глаза уже привыкли к полумраку, а парень все время подслеповато мигал и крутил головой.
– А вы кто? – спросил он, в свою очередь, хриплым голосом, не переставая оглядываться.
– Я – офицер черкесского СОБРа, Артур меня зовут, а это Сергей, опер из Нижнего Новгорода.
– А, хорошо, – заметно расслабился парень, поморщился и потер себе грудь.
– Прикладом засадили хорошо, сволочи, думал, сердце остановится…
Мы молчали, никак не реагируя на его реплику. Человек в разорванной рубашке понял:
– Я тоже сотрудник, с УБОПа. Ахмат меня зовут.
– Как попал к этим? – И я мотнул головой вверх.