Яд древней богини
Шрифт:
У Ирины не было ни возражений, ни надежды изменить заведенный порядок. Да и чего другого она заслуживает? Но судьба сжалилась над «Прекрасной пастушкой» и преподнесла ей, за все ее страдания, сказочный дар.
Встреча с Гордеем Рудневым врезалась в ее память каждой, самой незначительной подробностью. После выступления в ночном клубе «Вирджиния» официант принес в комнату, где переодевались девушки, карточку с приглашением для Ирины. Некий господин Руднев желал поближе познакомиться с очаровательной дамой.
Ирина не стала отказываться - настроение у нее в ту ночь было паршивое, хотелось выпить, развеять грусть. Она подошла к указанному в карточке столику. Мужчина с открытым, приятным лицом поднялся, представился.
– Вы мне очень понравились, - просто сказал он.
– Впервые вижу такую красивую женщину. Давайте выпьем шампанского! За вашу неповторимость.
Ирина невольно улыбнулась. В его глазах не было заметно похотливого огонька; он не спешил дотронуться рукой до ее коленки, обтянутой черным чулком, не заглядывал в слишком откровенный вырез платья.
– Вы не обязаны сидеть со мной, если вам не хочется, - прошептал Руднев, чуть наклоняясь через стол.
– Я буду вашим кавалером на сегодняшнюю ночь, пока не наскучу. Вы сможете отделаться от меня в любой момент. Но я очень постараюсь, чтобы этого не произошло.
Никто никогда не обращался с Ириной так уважительно, с таким искренним желанием заслужить ее расположение, как Гордей Руднев. Он вел себя не как мужчина, который заплатил за ее общество, а как рыцарь - галантный и восхищенный. Потом он отвез ее домой, поблагодарил за волшебную ночь и… уехал.
На следующий день посыльный принес Ирине огромную корзину цветов «от счастливейшего из мужчин». Так начался их короткий, бурный роман. Когда господин Руднев предложил Ирине руку и сердце, она ушам своим не поверила. В самых смелых снах ей не могло привидеться подобное.
– Ты шутишь?
– спросила она, едва сдерживая слезы.
– Это жестоко! На таких, как я, не женятся.
– Кто тебе сказал?
– Я не могу…
– Ты мне отказываешь?
– Нет, но…
Руднев расстроился, побледнел.
– Может, дело в возрасте?
– упавшим голосом спросил он.
– Тебе всего двадцать…
Ирина ужаснулась - ей ведь действительно только двадцать лет, а она чувствует себя даже не зрелой женщиной, а старой и опытной, которая через многое прошла, многое испытала. И вот, заветное золотое яблочко готово упасть к ней в руки, а она медлит, раздумывает. Ускользнет удача - не догонишь.
– Будь, что будет, - решилась она.
– Я согласна.
– Поехали выбирать свадебное платье!
Он не успокоился, пока они не купили Ирине все необходимое. Дни до свадьбы пролетели как ураган - Руднев затеял ремонт в квартире, перестановку. Он возил Ирину по мебельным салонам, заставлял ее выбирать шторы, посуду, ковры, постельное белье, разные бытовые мелочи. А она… чувствовала себя замухрышкой на чужом празднике. Вот-вот ее узнают, разоблачат, сорвут ложные покровы, начнут показывать на нее пальцем.
– Гордей, опомнись, - однажды не выдержала Ирина.
– Тебе не нужно на мне жениться. Я и так буду жить с тобой! Ты знаешь, кто я… какое у меня прошлое.
– Я ничего не стыжусь и ни о чем не жалею, - серьезно сказал он.
– А жить мы будем вместе, как муж и жена.
До того момента, как они обменялись обручальными кольцами и женщина-распорядитель поздравила их с законным браком, Ирине все казалось, что ничего такого с ней случиться не может. Что она проснется и обнаружит: все исчезло, испарилось… она прикорнула в танцзале или в поезде, который везет ее на гастроли… или еще где-то. И Руднева рядом с ней нет и не было. Это она замечталась, увлеклась… воспарила в облака. Пора приземляться!
Вокруг смеялись приглашенные, хлопали пробки от шампанского, пахло цветами, духами, и она, в белом платье, в веночке и фате находилась на грани забытья… что-то говорила, двигалась, улыбалась, принимала поздравления… но сквозь дымку отстраненности. Будто все происходило не с ней, Ириной, а с другой, красивой и достойной женщиной. Эту другую женщину взял под руку и повел к выходу влюбленный супруг… подхватил на руки, понес к машине… Эта другая вошла с ним в уютную, превосходно обставленную квартиру, чтобы быть в ней хозяйкой. Это другую целовал, обнимал и лелеял молодой, привлекательный мужчина. Другая родила ему ребенка…
Ирина до сих пор не поверила до конца, что она жена Руднева - законная, любимая, уважаемая и желанная. Может быть, поэтому и не бросала «Фуэте». А вдруг счастье ее обманет - вспорхнет и улетит? И останется она одна-одинешенька, без кола, без двора, без гроша за душой. Зарубки прошлого! Как глубоко, крепко въелись они.
Появление Загладина, призрака из болезненного кошмара, напомнило ей, кто она. Прошлое догнало, грубо вторглось в ее новую благополучную жизнь. Чтобы помочь Ирине понять, как она любит своего мужа, как боится его потерять.
– Ира!
– позвала из своей комнаты свекровь.
– Ирочка! Иди сюда!
Она поспешила одеться, захватила с собой лекарство. Наверное, Екатерине Максимовне плохо. Поскольку своей матери Ирина не помнила, называть свекровь «мамой» не смогла - она никого так не называла. Та не обиделась, приняла как должное, что невестка обращается к ней по имени-отчеству.
– Я тебе кое-что рассказать хочу, дочка, - пробормотала свекровь, когда Ирина подошла.
– Ты сядь… Мне душу облегчить надо. Умру я скоро.
– Ну, что вы!
– вздохнула Ирина.
– Ты не спорь… Я смерть видела! Зимой еще… Ты к телефону-то не подходи, не бери трубку! А то и ты… - она закашлялась, тяжело, со свистом втягивая воздух.
– Что?
– наклонилась Ирина.
– Мне смерть звонила… Говорит: «Хочешь на меня посмотреть? Подойди к окну, что выходит во двор, когда три пробьет! Так и сказала… «три пробьет». Странно, правда? Я сперва испугалась, потом забыла, а потом… случайно на часы глянула - три! Я - к окну, а она… там, между деревьев… стоит, вся в черном…