Чтение онлайн

Высокая, сильная, с густыми черными волосами до плеч и уверенными движениями, не стесняемыми простой одеждой, она, конечно, мало походила на привычных Эллери горожанок Севера – хрупких, скованных, упрятанных под покрывала….

– Скажете, и это не ведьма? – Эллери раздраженно повернулся к Растару. – Горе городу, по которому бесстыдно разгуливают такие женщины, выставляя свою красоту напоказ, да еще и с колдовскими знаками на одежде….

– Ну это уж вы перегнули палку, отец Эллери, – не выдержал Растар. – Таких браслетов да подвесок вам любой деревенский кузнец из медной проволоки за час целую кучу наделает. Вышивка непривычная, это да, но почему бы женщине не украсить свою одежду, если Господь дал ей глаза, чтоб увидеть, и руки, чтоб воссоздать Его же творение? Или, по-вашему, носить украшения – смертный грех, а вышивать должно лишь покровы на церковный алтарь?

– Может, это и так. Но если женщина столь очевидно не скромна и не богобоязненна, поневоле предположишь….

– А вы не предполагайте, отец Эллери, – не без язвительности отпарировал Растар. – Вы лучше отца Сандера порасспросите, как она у него в церкви травы свои святит. Это деревенская знахарка, а не знатная горожанка, чтоб ходить под вуалью да мелкими шажками.

– Так вы ее знаете, брат Растар? – в голосе Эллери промелькнуло какое-то сомнительное неодобрение.

– Да кто ж в Олайе не знает Льюланну из Санталена! За четыре месяца, почитай, полгорода исцелила. И не ведовством бесовским, как вы любите выражаться, но лишь освященными травами и молитвой Господней. Насколько я помню, столь чтимый вами Эвтихий Кильседский не видит никакого греха в таком исцелении, пусть даже совершено оно лицом не духовным.

Поименованная Льюланна меж тем прошла совсем близко от святых отцов, овеяв их едва уловимой полынной горечью, пересекла набережную наискось и скрылась в трактире, на вывеске которого был изображен почему-то рогатый орел. Но тем уже, по сути, не было до нее никакого дела – они снова нашли повод для богословского спора, толком не умолкавшего все время пребывания Эллери в Олайе.

– В лесу, верно, покрывало только помеха – но ведь она ходит так по городу, соблазняя красой своей простых верующих….

– Не забывайте, отец мой, красота людская тоже творение Господа на радость нашему взгляду и сердцу. И если же кто не способен наслаждаться лишь глазами и непременно желает большего, то не женщину стоит ему винить, но лишь собственную слабость и нестойкость.

– Но достойно ли самой становиться орудием дьявольского искушения? Вот и Эвтихий Кильседский в своих «Райских плодах» пишет, что женщина есть создание, что ни в добре, ни в зле не может держать золотой середины….

– Ну если уж на то пошло, то же самое он сказал и о священниках….

Солнце медленно, но верно клонилось к закату. Эллери и Растар, не прерывая своего высокоученого диспута, поднялись, чтобы продолжить путь домой. В этот момент распахнулась дверь «Рогатого орла», и оттуда снова появилась знахарка Льюланна, но на этот раз под руку с высоким и очень привлекательным на вид человеком с копной медовых волос, прикрытой потертым бархатным беретом. Поверх его небрежно накинутого черного плаща висела гитара на шнурке. Ничего особенного в нем не было – обычный бродячий менестрель, но Эллери, едва завидев его, со свистом втянул в себя воздух и застыл, как соляной столп.

– Демонское порождение! – еле слышно прошипел он, мгновенно утратив голос.

– Кто, Хено-менестрель? – беспечно произнес Растар. – Уж его-то в чем-то, не вполне одобренном Церковью, обвинить даже труднее, чем Льюланну….

– Идиот! – перебил его Эллери. – Вы, что, занимаете пост инквизитора, вообще не имея аурального зрения?! А если имеете, то взгляните на него как следует, _глазами души_!

Ауральным зрением, Растар, конечно, обладал – иначе и в самом деле не занимать бы ему этой должности, – но не слишком ярким и отнюдь не доведенным до автоматизма, как у этого Эллери. Почти полминуты ушло у него на то, чтобы настроиться, но когда это все-таки произошло….

Над головой менестреля Хено, ясно различимая, светилась ДВОЙНАЯ аура! Яркое оранжево-алое кольцо, нормальное для простого человека – но внутри него отчетливо просвечивало другое – серебристое, переливающееся едва уловимыми оттенками серого, белого и голубого. Холодея, Растар осознал, что не только ни разу не видел такого спектра, но даже не читал о нем.

Хено и Льюланна свернули за угол, и лишь тогда Растар нашел в себе силы повернуться к Эллери.

– Боже Всевышний! – выговорил он потрясенно.

– И давно этот человек находится в Олайе? – голос Эллери был холоден, как лед.

– Да те же четыре месяца, что и Льюланна. Они вместе пришли – то ли брат с сестрой, то ли муж с женой, я не интересовался….

– И прескверно, что не интересовались! Четыре месяца по городу ходит совершенно явственно одержимый человек, да еще в обществе женщины, слишком похожей на ведьму – а главному инквизитору города и дела нет! И после этого вы еще смеете утверждать, что, дескать, лучше понимаете местную специфику и сами знаете, что у вас к чему! Что вам вообще известно об этом Хено-менестреле?

– То же, что и всем. Он обычно на площади Лилий поет, у фонтана, и всегда вокруг него огромная толпа. Я и сам сколько раз, проходя мимо, останавливался послушать…. Пресвятая Дева, дай бог каждому петь так, как он! Слушаешь – то плачешь, то смеешься, а то к небесам уносишься, как и во время мессы не всякий раз удается. Девушки наши олайские табунами вокруг него вьются – и ничего удивительного, он же вдобавок и собой хорош…. Куда удивительнее, что он на них и не глядит почти, не иначе, Льюланне верность хранит….

– Вот видите, – перебил его Эллери, – все сходится! Сами утверждаете, что простой человек не может так петь! Явно этот Хено с демоном в сговор вступил и народ с его помощью зачаровывает. Или знахарка-ведьма его околдовала – это даже вернее, иначе почему же он на других женщин даже не смотрит? И если бы вы хоть раз взглянули на этих двоих глазами души, они давно уже были бы на костре! Воистину, не бывало еще инквизитора, столь преступно пренебрегающего своими прямыми обязанностями, как вы!