Чтение онлайн

– Может, если бы ты вышла замуж за своего приятеля, ты бы выглядела более прилично? – заметил Реджи.

– Тебе лучше продолжать заниматься переговорами с водителями грузовиков и с профсоюзами, – резко ответила ему Маккензи. – Только этим ты и можешь заниматься. А вопросы морали оставь мне.

– Дети! Дети! – сказал Макс, передразнивая отца. Реджи покривился.

– Что вообще думает себе этот парень? Ты хотя бы знаешь, что он живет за твой счет?

– Нет, это не так! – Маккензи начала горячо возражать. – Он прекрасно налаживает связи с печатными изданиями. Вы считаете, что все случается само по себе? Элистер умеет их уговаривать. Им нравится, что он англичанин – это делает имидж «Голд!» притягательным и…

– А им нравится, что он – наркоман? Английский наркоман?

Реджи захохотал. Его круглое блестящее лицо стало таким отвратительным.

– Наш оборот приближается к миллиону, Мак, – сказал Макс. – Это совсем не игрушки, банки предлагают нам расширяться, и это нужно делать, пока наше место не заняли другие магазины. Они предлагают Сан-Диего, Сан-Франциско…

– Мне не хочется расширяться слишком сильно! – воскликнула Маккензи.

– Тогда тебе следует уйти именно сейчас, потому что мы все равно станем расширяться, – предупредил ее Реджи. – Нам не нужен тот, кто не является профессионалом на все сто процентов. Я ясно выразился? Я читаю газеты. Я хочу тебе сказать: то, что Элистер везде трахается и употребляет наркотики, очень вредит нашему имиджу. Мы продаем вещи молодым девушкам, и нам нужен чистый имидж настоящих американцев.

– Сам затрахайся! – заорала Маккензи.

– Макс и я владеем пятьюдесятью процентами состояния компании, и наше слово в принятии решений весьма весомо. Пусть Элистер приведет себя в порядок, или же мы выгоним его из компании.

Маккензи уставилась на него ненавидящим взглядом.

– Если вы это сделаете, то потеряете дизайнера!

– Вокруг множество других дизайнеров, – мрачно заметил Реджи.

Маккензи расхохоталась.

– Ты считаешь, что ты такая незаменимая? – спросил Реджи. – У нас незаменимых нет. Твои вещи продаются из-за фирменного знака, а не потому что ты их создала!

– Много ты понимаешь! – продолжала орать Маккензи. – Я исхожу потом и кровью, чтобы придумать что-то оригинальное. Мне приходится просматривать километры материала, прежде чем я выберу тот, который нам нужен. Я…

Она покачала головой.

– А ну, выметайтесь, оба, чтобы я не швырнула в вас чем-нибудь тяжелым!

Совещание в этот день закончилось весьма рано. Маккензи обзвонила всех друзей и жаловалась им на своих братьев. Она звонила Эду, матери, отцу, Майе, потом пожаловалась и Элистеру.

– Меня уже начинают пугать эти цифры, – сказала она Майе. – Похоже, что я создала монстра. Он все растет и растет и начинает пожирать все вокруг. Теперь под моим началом работают четыре дизайнера, и все мне кажется таким странным. Я боюсь ранить их самолюбие, если стану критиковать их проекты! Я не могу быть настоящим начальником!

– Я так хорошо тебя понимаю, – сказала Майя. – Я сейчас зарабатываю больше денег, чем могла себе представить. Конечно, мне давно пора переехать от Уэйленда, но у меня нет сил искать себе квартиру.

– А мне нужны помещения для студий и офисов, – заметила Маккензи. – Я нашла целый этаж совсем недалеко от Мэдисон, на Пятьдесят девятой улице. У Элистера там тоже будет небольшой офис. А ведь еще нужно посещать просмотры, появляться на ток-шоу, в магазинах, где продаются мои вещи, и ходить на их открытие…

Они пожалели друг друга и поохали по поводу того, как сильно устали.

Элистер ждал воссоединения с семейством. В конце недели, когда Маккензи после работы приехала домой, он показал ей письмо.

– Приезжает мой отец! – Элистер выглядел таким счастливым. – Его пригласили на рекламную церемонию по поводу открытия фабрики по производству твида! Ему предоставили билет первого класса на самолет и три великолепных костюма из твида. Наверное, у старика, как всегда, плохо с наличностью и, вообще, он никогда не мог устоять перед дармовщинкой!

– Значит, я познакомлюсь с ним? – спросила Маккензи. Она сбросила туфли, плюхнулась на мягкий диван и взяла стакан яблочного сока.

– Мне кажется, что вы прекрасно поладите друг с другом! – ответил Элистер, обнимая Маккензи.

– Если бы он мог задержаться здесь, пока не родится его внук, – устало промолвила Маккензи. – Как мне его называть? Лорд Брайерли?

– Да, ты же не замужем за мной и поэтому не можешь называть его папочка.

– Элистер, ему придется встречаться с моими родителями?

– Ну, не начинай все сначала! Ты что, боишься, что они станут угощать его печеночным паштетом? Ему бы это понравилось.

Маккензи положила подушку под голову и закрыла глаза. Она слышала, как Элистер снует по квартире, открывает и закрывает дверцы шкафа. Она знала, что он ищет. Наконец он вернулся в комнату.

– Мак, куда ты спрятала «травку»?

– Я ее никуда не прятала, – ответила она, не открывая глаз, – я ее просто выбросила.

Он обалдело уставился на нее.

– Почему? Это была самая лучшая «травка» из всех… Она открыла глаза и посмотрела ему прямо в лицо.

– Я не желаю, чтобы здесь были какие-нибудь наркотики. Я не желаю, чтобы, когда родится наш ребенок, он, не дай Бог, попробовал пожевать какую-нибудь «травку» и дышал этим дымом и вообще рос в атмосфере наркотиков. Поэтому тебе придется привыкать обходиться без них – хотя бы дома.

– Ты знаешь, сколько это мне стоило? Это самая лучшая «травка», какую только можно…

– Мне плевать, если даже это окаменевшее дерьмо королевы Елизаветы! – заорала Маккензи. – Ты слишком зависим от наркотиков. Я хочу сказать, что сделать затяжку-другую, ради удовольствия – это куда ни шло! Но ты еще и пьешь, и колешься… Я живу с настоящим наркоманом! Элистер, я беременная твоим ребенком. Ты сказал, что хочешь быть его отцом – ну что ж, тебе решать, хочешь ли ты оставаться здесь или нет! У него от ярости побелело лицо.