Чтение онлайн

– Значит, Мануэлю ничего не грозит?

– Mi amigo, можно не сомневаться: сеньор Диас удостоится особого тюремного режима.

Да уж, режим ему и впрямь гарантирован особый, тут я не покривил душой. Надо полагать, бедняге уже сейчас ломают кости, выколачивая из него признание. Станут ли инквизиторы сравнивать оригиналы и копии чертежей? Вполне возможно, что это придет им в голову. От души надеюсь, что у нашего Мануэля есть состоятельные родственники, которые вмешаются и спасут его от четвертования: именно такая кара предусмотрена для изменников. Боюсь только, что сначала инженера изломают на дыбе, и он прогниет не один год в тюремных застенках.

Однако смысла в том, чтобы открывать эти очевидные истины Карлосу, я не видел, потому как его признание могло бы принести нам немало несчастий, но едва ли помогло бы бедняге Мануэлю.

Признаться, больше всего меня удивляло, что Карлос до сих пор пребывает в полном неведении относительно моего визита к графине. Видимо, она, уж не знаю, по какой-то причине, не сочла нужным доводить это до его сведения.

Ученый недоверчиво покачал головой.

– Не знаю, Хуан. Я все равно боюсь за Мануэля...

– Бояться надо за нее, amigo.

– За кого?

– За ту знатную даму. Если вы сами отдадитесь в руки правосудия, уж будьте уверены: инквизиторы под пытками вырвут у вас всю правду. И что тогда будет с ней?

Он ахнул.

– Ты прав. Инквизиторы арестуют ее. И...

Он не мог произнести этого вслух, поэтому я помог ему, стараясь говорить с выражением:

– Сперва тюремщики вдоволь попользуются ею: эти вонючие, грязные твари, которые рождаются и умирают в темницах. А когда натешатся сами, передадут ее любому узнику, у которого есть деньги. Потом, когда придет время осуществить королевское правосудие, бедняжку подвергнут четвертованию. Привяжут ее руки и ноги к четырем лошадям, ожгут животных кнутами, те поскачут в разные стороны, потащат кровавые обрубки...

Карлос побледнел, как привидение и, похоже, даже перестал дышать. Я испугался, что сейчас бедняга лишится чувств. Однако он лишь перегнулся через поручень и принялся блевать прямо в реку. Я невозмутимо попыхивал сигарой и держал ученого за ворот, пока его рвало.

Я уже говорил вам, любезные читатели, какими глупцами становятся мужчины, когда дело доходит до нижних юбок? Так вот, можно не сомневаться: Карлос ни за что не признается в измене из боязни подвергнуть опасности графиню. Теперь мне надо постараться сохранить ему жизнь, потому как человек он порядочный и совестливый – как бы, не дай бог, не додумался до самоубийства.

!Аy de m'i! Между тем, похоже, адские псы снова взяли мой след – вот-вот их зубы станут клацать у меня за спиной, – и, чтобы оторваться от них, мне нужно двигаться быстрее, чем эта медлительная экспедиция. Как только мы доберемся до подходящего места, я сбегу от ученых и москитов, чтобы сесть на корабль, отплывающий в Гавану.

Юкатан

Отталкиваясь шестами, лодочники вели наши лодки вниз по течению, все дальше и дальше, по полноводным рекам Усумасинте и Палисаде, пока нас не вынесло к широкой мелководной лагуне, отделенной от моря узкими клочками суши под названиями Терминос и Кармен.

Хотя лагуна простиралась на многие лиги во всех направлениях, глубина ее достигала всего лишь семи футов. Однако опасностей в ней, несмотря на малую глубину, хватало: с юга тянулось кишащее крокодилами мангровое болото, а с севера постоянно налетали ветры, переворачивая лодки и, опять же, доставляя прокорм великому множеству крокодилов. Но нам, слава богу, удалось покинуть эти неприветливые места без происшествий. Оказавшись в открытой воде, мы поставили паруса, поймали ветер, и скоро на горизонте показались белые строения острова Терминос.

– Терминос был прибежищем для многих пиратов, – поведал мне Карлос. – Английские, французские, голландские, даже испанские морские разбойники по очереди захватывали этот остров на протяжении целого века, последовавшего за Конкистой. Лишь менее ста лет тому назад один испанский дон изгнал наконец отсюда флибустьеров. Интерес пиратов к острову не случаен: ведь помимо всего прочего с него очень удобно контролировать сплав древесины, которую рубят выше по течению.

Главное поселение острова состояло из двух параллельных улиц жилых и хозяйственных построек, а также форта, охранявшего вход в гавань. Корабли с осадкой более девяти футов вынуждены были оставаться на расстоянии от берега, где их разгружали и нагружали с помощью малых суденышек под названием «тендеры».

Все бы ничего, но никаких судов, направляющихся в Гавану, ни у причалов, ни на рейде я не обнаружил. Чтобы отплыть на Кубу, мне сначала надо было попасть в один из крупных портов, куда корабли заходили гораздо чаще: в Веракрус, Кампече или Сисаль.

В Веракрус, который наверняка битком набит королевскими альгвазилами, особенно бдительными в поисках французских шпионов, меня не тянуло. А поскольку члены экспедиции собирались доплыть до Кампече, ближайшего порта Юкатана, а оттуда по суше, посещая различные города майя, добраться до Сисаля, главного города полуострова Мерида, меня такой маршрут вполне устраивал. Авось в Кампече или же в Сисале найдется для меня подходящий корабль.

Итак, вся экспедиция погрузилась на каботажное судно под названием «банго», двухмачтовую плоскодонку водоизмещением примерно в тридцать тонн, служившую в основном для перевозки древесины. И снова мулов пришлось оставить: их продали торговцу за гораздо меньшую цену, чем та, которую можно было бы выручить в Кампече.

После того памятного признания на реке Карлос больше в откровения не пускался, да и, честно говоря, ему было не до того. Большинство участников экспедиции плохо переносили путешествие по джунглям, и мой друг не являлся исключением. Все испанцы выглядели больными и истощенными, постоянно страдали от лихорадки и мучились поносами. А вот носильщики, включая и меня, оказались значительно более стойкими.

Спустя два дня плавания вдоль побережья к полуострову Юкатан мы добрались до Кампече, города, расположенного между двумя укрепленными возвышенностями, и пристали к длинному каменному причалу, вдававшемуся в залив примерно на двести пятьдесят шагов.

До Конкисты Кампече был главным городом провинции А Кин Печ, что в переводе означает «змеиный укус»: змей тут и впрямь было видимо-невидимо. До прихода испанцев это было крупное поселение, в несколько тысяч домов.

Завоевание Юкатана заняло у испанцев больше времени, чем овладение сердцем колонии: если на разгром ацтеков ушло два года, то здесь майя ожесточенно сопротивлялись более двух десятилетий. Лишь в 1540–1541 годах Франсиско де Монтехо, овладевший этими землями, основал на месте поселения майя город, названный Вилья-де-Сан-Франсиско-де-Кампече. Со временем Кампече стал одним из главных портов Мексиканского залива: через него вывозили с Юкатана основную массу соли, красного дерева, сахара, шкур и других местных товаров.