Чтение онлайн

— Картечью.

— Молодец.— Глядя на синие знамена Первого полка гвардейской пехоты, Виктор представлял, как их пронесут на параде в Париже. Император будет доволен! Захватить флаги королевской гвардии! Может быть, Наполеон использует их в качестве скатертей. Или расстелет вместо простыней для своей новой австрийской женушки! Представив картину, маршал рассмеялся.

Британцы приближались, и вольтижеры спешно возвращались на вершину. Уже близко, подумал Виктор. Подпустить к самому верху и дать залп в упор из всех шести орудий. Он бросил взгляд на север — люди Лаваля приближались к лесу. Еще полчаса — и от этой маленькой британской армии почти ничего не останется. Еще час на то, чтобы перестроиться, а потом он двинется по берегу против испанцев. Сколько же флагов уйдет в Париж? Десять? Двадцать? Может быть, их хватит на все императорские кровати!

— Пора? — спросил командир батареи.

— Ждем, ждем.— Зная, что победа обеспечена, Виктор повернулся и помахал двух стоявшим в резерве гренадерским батальонам.— Вперед! — крикнул он их командиру, генералу Руссо. Не время держать войска в запасе. В бой нужно бросить всех, все три тысячи. Он тронул адъютанта за локоть.— Скажите музыкантам, что я хочу услышать «Марсельезу».— Маршал усмехнулся. Император запретил «Марсельезу» из нелюбви к возбуждаемым ею революционным чувствам, но Виктор знал, сколь популярна песня у солдат. Так пусть же воодушевит их и на этот бой!

— Le jour de gloire est arrive,— пропел он вслух и рассмеялся, поймав удивленный взгляд командира батареи.— Пора. Пора!

— Tirez!

Пушки грохнули разом, выплюнув клубы дыма, за которыми скрылись и берег, и море, и далекий белый город.

— Начинайте! — бросил своим командирам батальонов генерал Руффен.

Приклады мушкетов вжались в плечи. Залп. И снова дым.

— Пристегнуть штыки! — прокричал маршал и махнул в сторону покатившегося пушечного дыма.— И вперед, mes braves! Вперед!

Оркестр грянул «Марсельезу», барабанщики взяли ритм, и французы шагнули к склону — довести дело до конца.

Вот он, день славы!

Батальон полковника Вандала находился к северу от Шарпа и составлял левый фланг французского строя. Шарп же был на правом фланге британской шеренги, где стояла батарея Дункана.

— За мной! — крикнул капитан своим стрелкам. Он пробежал за спиной двух рот Сорок седьмого, соединившихся в одну большую роту, потом позади полубатальона Шестьдесят седьмого полка. Теперь Вандал был ровно напротив.

— Ну и работенка досталась! — проворчал полковник Уитли, проезжая мимо и обращаясь к майору Гоугу, командовавшему Восемьдесят седьмым полком, стоявшим слева от Шарпа.— От проклятых донов помощи не дождешься. Как ваши ребята, Гоуг?

— Парни у меня надежные,— ответил майор,— только их мало. Нужно подкрепление.— Майору приходилось кричать, чтобы перекрыть треск мушкетов. Восемьдесят седьмой уже потерял четырех офицеров и более сотни солдат. Раненых оттаскивали к лесу, и число их увеличивалось — французские пули все чаще находили цель. Замыкающие орали, требуя смыкать строй к середине, и шеренга съеживалась. Они еще отстреливались, но заряжать становилось все труднее из-за порохового нагара.

— Подкрепления нет,— ответил Уитли.— И не будет, если испанцы не подойдут.— Он бросил взгляд на неприятельский строй. Проблема была проста: французов больше, и они имели возможность восполнять потери, тогда как англичане такой возможности не имели. Будь силы равны, он мог бы победить, но численный перевес врага уже начал сказываться. Надежда на подкрепление от Лапены таяла, как таяли и силы британцев, и Уитли понимал: если ничего не изменится, его просто разгромят.

— Сэр! — Полковник оглянулся и увидел того самого испанского офицера, который вызвался привести подкрепление.

Гальяна осадил коня в шаге от Уитли, но заговорить смог не сразу — обрадовать полковника было нечем.

— Генерал Лапена отказывается выступать,— наконец выпалил он одним духом.— Мне очень жаль, сэр.

Уитли еще секунду или две смотрел на испанца.

— Да поможет нам Бог,— проговорил он удивительно мягким тоном и взглянул на Гоуга.— Думаю, майор, нам придется угостить их сталью.

В просветах дымовой завесы Гоуг видел надвигающуюся стену синих мундиров. Знамена Восемьдесят седьмого над головой полковника дергались от пуль.

— Сталью?

— Что-то же делать надо. Все лучше, чем стоять и умирать.

Шарп снова потерял из виду Вандала. Слишком много дыма. Какой-то француз, присев над лежащим португальцем, шарил у убитого по карманам. Шарп опустился на колено, прицелился, выстрелил, а когда дым рассеялся, увидел, что француз стоит на четвереньках, опустив голову. Капитан перезарядил винтовку. Соблазн загнать пулю поскорее, не заворачивая ее в промасленный кожаный лоскут, был велик, потому что неприятель мог вот-вот пойти в наступление, а точность на близком расстоянии большого значения не имела. С другой стороны, если он снова увидит Вандала, стрелять нужно будет наверняка. Шарп достал кусочек кожи, завернул пулю и надежно загнал ее в дуло.

— Ищите офицеров.

Рядом сухо кашлянули — капитан Гальяна, спешившись, перезаряжал свое игрушечное оружие.

— Огонь! — скомандовал лейтенант ближайшей роты. Мушкеты затрещали. И снова дым. В первой шеренге упал солдат с дыркой в голове.

— Пусть лежит! — крикнул сержант.— Ему уже не поможешь! Перезаряжай!

— Примкнуть штыки! — прокричал зычный голос, и команда пролетела по шеренге — глуше, глуше.— Примкнуть штыки!

— Господи, спаси Ирландию,— покачал головой Харпер.— Это уже конец.

— Выбора нет,— сказал Шарп. Французы побеждали за счет численного превосходства. Они наступали, и полковник Уитли мог либо отступить, либо перейти в контратаку. Отступить означало проиграть, атаковать — по крайней мере проверить французов на прочность.

— Штыки, сэр? — спросил Слэттери.

— Примкнуть штыки,— сказал Шарп.

Не время спорить, их эта драка или не их. Сейчас все решится. Красная шеренга приняла еще один шквал пуль, и тут же по синим мундирам хлестнули две горсти картечи. Солдат-ирландец, совсем еще мальчишка, дико вскрикнув, покатился по земле, зажимая руками пах. Сержант успокоил его ударом приклада по голове.