Ящик Пандоры
Шрифт:
— Вот и я считаю, — вклинился Свирьин.
— Считаю здесь только я, — жестко оборвал его Гельмут Вальдорф. — Успокойтесь и помогайте товарищу осматривать судно. У вас он уже был?
— Так точно! У меня все в порядке…
— Тогда о чем вам беспокоиться? Вот только глаз с него не спускайте и в случае осложнения обстановки немедленно докладывайте. Где он сейчас?
— Собирается завтракать в кают-компании. Потом пойдем с ним вместе в обход.
— Отлично! Часов в одиннадцать, когда вы утомитесь, пригласите «инспектора» в бар на чашку кофе. Я буду там тоже. Вы мне его покажете, этого чекиста, Шорник.
О сообщении Свирьина гауптштурмфюрер немедленно рассказал Биг Джону и Раулю.
— Вы действовали правильно, герр Краузе, — сказал Биг Джон. — Успокоили Шорника, поручили ему следить за подсевшим в Ялте чекистом, скоро подшкипер вам его покажет, мы тоже будем знать этого человека…
— Знать! — фыркнул Рауль. — Может быть, еще и на брудершафт с ним пить? Убирать его надо… И немедленно! Мы слишком наследили в России! Вот вам и первый привет от русской контрразведки…
— Хорошая мысль, Рауль, — спокойно сказал Биг Джон. — Я о брудершафте… Надо будет выпить с ним сегодня. В первый и… последний раз. Вы поняли мою мысль?
— Естественно, — проворчал, успокаиваясь, Рауль. — А если он здесь не один?
— Герр Краузе будет следить за чекистом независимо от Шорника. Самому же подшкиперу надо поручить выяснить: встречается ли этот «пожарник» еще с кем-либо, кроме членов экипажа. Так мы установим его сообщников.
Владимир Ткаченко не возражал против чашечки кофе, предложенной Свирьиным после более чем двухчасового обхода судовых помещений. В этот момент они находились в районе бытового комплекса лайнера, где были расположены прачечная, гладильня, мастерская по ремонту белья и другие подобного рода службы.
Оттуда майор позвонил Алисе.
— Хочу угостить тебя кофе, — сказал он. — Теперь моя очередь. Приходи в бар «Синяя птица».
Они с подшкипером сидели уже за столиком, когда в бар вошла Алиса.
Свирьин аж расплылся весь, увидев молодую женщину, мгновенно поднялся и замахал рукою, приглашая Алису.
— Милости прошу, — слащавым голосом начал он, — милости прошу к нашему шалашу. Кофе, оранджюс, мартини?
Алиса улыбнулась Владимиру и строго взглянула на подшкипера.
— Только кофе, Свирьин, — сказала она. — Сейчас ведь рабочий день, кажется…
— Именно, Алиса Петровна! — воскликнул Аполлон Борисович. — Я мигом…
Алиса присела рядом с Владимиром.
— Сурово ты обошлась с Аполлоном… Такое позволительно лишь Афине Палладе, — шутливо сказал он.
— Знаешь, этот Свирьин… Есть в нем нечто… Сама не могу сказать, что именно, а только настораживает он меня.
— А на мой взгляд — толковый парень, — не согласился с Алисой майор Ткаченко. — Хороший специалист, старпом его хвалит, хотя ваш Ларионов явно не из тех, кто щедр на комплименты. А за тобой наш Аполлон не ухаживает часом?
— Ревнуешь? — усмехнулась Алиса. — Если и ухаживает, то своеобразно. С помощью Папы Хэма.
— Не понял… Объясни.
Но тут к столику подошел Свирьин с чашкой кофе и тарелкой, на которой лежали пирожные. Разговор о нем, естественно, прекратился.
— До обеда вы свободны, Аполлон Борисович, — сказал Владимир, когда с кофе и пирожными было покончено. — Я поброжу по судну один. Потолкаюсь среди пассажиров, посмотрю, как они противопожарно воспитаны.
— Вообще-то они, эти, которые из загнивающего мира, правила не нарушают, — сообщил подшкипер. — Написано ежели — «No smoking!» — так никто цигарку не запалит. А если, сказано «No passage! — проход запрещен!», значит, никто сюда не полезет. А вы, Алиса Петровна, в читалке будете?
— Нет, я с Владимиром Николаевичем прогуляюсь… До обеда у меня в работе окошко.
«Судя по всему — они давние приятели, — с тревогой подумал Свирьин. — А что, если и эта библиотекарша тоже? Конечно! Они работают в паре… Как я это сразу не сообразил! Сообщить этому херру? Нет, подожду еще… Зачем девку прежде срока ставить под удар. Необходимо понаблюдать за ними».
— Как ваш Хемингуэй, Аполлон Борисович? — спросила Алиса. — Осваиваете?
— «По ком звонит колокол» читаю, — ответил подшкипер. — Толковая вещь, но багаж у меня маловат, практики недостаточно. Мне бы вот еще «Английскую поэзию в русских переводах», Алиса Петровна… Интересуюсь стихами Джона Донна. «И не спрашивай, по ком звонит колокол, он звонит по тебе…»
— Браво, Аполлон Борисович! — воскликнул Владимир.
— Хочу в концерте выступить, — смущенно улыбаясь, сказал Свирьин, — в самодеятельности… Стихи буду читать на английском.
Когда они неторопливо шли по променад-деку, Ткаченко глазами показал на миссис Томсон. Облачившись в довольно легкомысленный для ее возраста купальник, Екатерина Ивановна непринужденно умостила свое изрядно загоревшее, спортивное тело в полосатый шезлонг. Рядом с нею загорали атлетически сложенный парень и длинноногая девица, красотою которой Владимир невольно залюбовался.
— Подойдем поздороваться? — предложил он Алисе. — Это, наверно, ее племянник с невестой, о которых говорила миссис Томсон.
— Какая тебе польза от разговоров с иностранкой, в жилах которой пусть и течет русская кровь?
Красота невесты племянника, Ткаченко вспомнил, что миссис Томсон называла его Биллом, не осталась незамеченной для Алисы. Поэтому ее реакция была вполне понятной, хотя внутреннее неприятие складывающейся ситуации было подсознательным. Женщина — она всегда женщина…
— Малышка, — мягко возразил Владимир, — на борту вашего лайнера для меня полезны любые разговоры. Прости меня, но сейчас я не прогуливаюсь с тобой по палубе, а нахожусь на службе.