Чтение онлайн

– Я не из-за этого думаю, что Керро жив, – добавила она, сообразив, почему Хали пришло на ум спросить.

– Зачем дирижабликам забирать его?

– Они мне не объясняют.

– Я тоже хочу, чтобы он был жив, Ваэла, но…

Хали покачала головой, и Ваэле показалось, что она видит в глазах медтехника слезы.

– Ты его тоже любила, Хали?

– У нас были… прекрасные минуты. – Она покосилась на вздувающийся живот Ваэлы. – Не такие, но все равно прекрасные.

Хали тряхнула головой и занялась прибоксом – запросила очередной скан, оцифровала, записала.

– Зачем ты сохраняешь мои данные?

«Она следит за мной, – подумала Хали. – Осмелюсь ли я солгать?»

Но надо же как-то рассеять страхи, порожденные обследованием и безответными вопросами.

– Я покажу тебе, – ответила Хали.

Вызвав только что сохраненные данные из памяти компьютера, она вывела график на учебный экран за голопроектором. Лучом-указкой она проследила за ходом тонкой красной черты по зеленой сетке.

– Вот твоя кардиограмма. Смотри – ритм медленный, ровный.

Она вызвала другую запись. На красную линию наложилась желтая, бившаяся быстрей, слабей.

– Сердце ребенка.

Пальцы Хали снова пробежались по клавишам.

– Когда ты подумала о Керро, случилось вот что.

Две черты забились в едином ритме, слившись совершенно на протяжении доброй дюжины циклов, потом разделились.

– И что это значит? – спросила Ваэла.

Хали сняла с ее руки датчик и принялась убирать прибокс в футляр на бедре.

– Называется синхрония, а что это значит – мы сами понятия не имеем. В корабельных архивах подобное состояние ассоциируется с определенными психологическими феноменами – исцелением верой, например.

– Исцеление верой?!

– Без вмешательства научной медицины.

– Но я никогда…

– Керро показывал мне архивы. Целитель входит в устойчивое физиологическое состояние, доходящее порой до транса. Керро называл его «симфонией мысли».

– Не понимаю, при чем тут…

– Тело пациента симпатически входит в аналогичное состояние, в полной гармонии с организмом целителя. Выйдя из транса, больной оказывается исцелен.

– Не верю.

– Так сказано в архивах.

– Ты хочешь сказать, что меня лечит мой ребенок?

– Учитывая загадочную природу твоей торопливой беременности, – заметила Хали, – я ожидала, что ты взволнуешься больше. Но – да, похоже, твое физиологическое равновесие не может быть нарушено надолго.

– Чем бы она не была, она еще нерожденное дитя, – воскликнула Ваэла. – Ей такое не под силу!

– Ей?

Что-то надавило изнутри на нижнее ребро Ваэлы – это шевельнулся ребенок.

– Я с самого начала знала, что будет девочка.

– Хромосомный анализ говорит то же самое, – подтвердила Хали. – Но шансы догадаться были – пятьдесят на пятьдесят. Твоя догадка меня не впечатляет.

– Как и меня – твое исцеление верой.

Ваэла осторожно поднялась на ноги, чувствуя, как поворачивается дитя в ее чреве.

– Известно, что плод в утробе может компенсировать отклонения в биохимии матери, – заметила Хали. – Но в чудесное исцеление я тоже не верю.

– Но ты говорила…

– Я много чего могу наговорить. – Она похлопала по футляру с прибоксом. – В физиотерапии для тебя отведена специальная палата. Надо поддерживать мышечный тонус, несмотря на…

– Если ты права, ребенок родится через несколько суток. Чем я могу…

– Ваэла, отправляйся в физиотерапию.

Хали вышла, прежде чем Ваэла успела возразить. «Какая бдительная и хитрая особа», – подумала она. Ваэла знает, как работать с архивами, и полуответы не утолят ее любопытства. «Что же нам делать?»

У люка, ведущего в ясельный сектор, Хали приостановилась. Из просторного игрового пузыря на нее глядел мальчишка. Хали знала его – Рауль Андрит, пяти анно от роду, лечился у нее по поводу кошмаров.

– Привет. – Она наклонилась к нему. – Помнишь меня?

Рауль поднял к ней бледное равнодушное личико и, не успев ответить, вывалился из пузыря в коридор.

Хали машинально вдавила клавишу аварийного вызова. Дожидаясь ответа, она уложила ребенка на спину и пристроила датчик на руке. По экрану побежали строчки, и впервые в жизни Хали усомнилась в диагнозе, поставленном компьютером. «Утомление… – выхватывали ее глаза из нагромождения фактов, – истощение… 10,2…»

– Да? – продребезжал из динамика голос дежурного врача.

Хали сообщила о случившемся, одновременно вводя мальчику глюкозу с витаминами из НЗ.

– Высылаю каталку.

Динамик пискнул, и связь прервалась.

– Рауль Андрит: возраст? – запросила Хали компьютер.

«5,5», – высветилось на экране.

– Возраст последнего обследованного пациента?

«10,2».

Пальцы Хали забегали по клавишам.

– Последним был обследован Рауль Андрит. Как ему может быть одновременно 5,5 и 10,2 анно?

«Он прожил 5,5 станд. анно. Клеточные структуры его тела соответствуют 10,2 биологического анно. Для целей терапии биологический возраст важнее».

Не поднимаясь с колен, Хали уставилась на лежащего без сознания мальчика – темные круги под глазами, бледное лицо. Тощая грудь конвульсивно вздрагивает на каждом вдохе. По сути, компьютер заявил, что за несколько суток ребенок постарел вдвое.

Подкатила каталка, управляемая молодым санитаром.

– В лазарет его, – распорядилась Хали. – Уведомить ведущего наталя, продолжать лечение синдрома истощения. Я скоро буду.

Она заторопилась в сторону отделения физиотерапии, но на ближайшем повороте едва не столкнулась с запыхавшимся медиком.