Чтение онлайн

В довершение всех бед осколком снаряда была выведена из строя единственная искровая — радиостанция на железнодорожном вокзале. Теперь защитники Сарыкамыша оказались лишёнными связи со штабом Кавказской армии. Последний разговор Юденича с полковником Букретовым, состоявшийся днём, был таков:

— Как ведут себя сейчас турки?

— Хорошо заметно, что южнее селения до двух полков пехоты изготовились для новой атаки.

— Что вы предпринимаете для её отражения?

— Усилил там оборону двумя сотнями спешенных казаков и тремя пулемётами. На позицию доставлены патроны про запас.

— Что в других секторах обороны?

— Идёт стрельба. Заметно, что турецким офицерам всё труднее поднимать солдат в атаку.

— Подходят ли новые подкрепления к туркам?

— Визуально не обнаружено, похоже, что противник всеми силами уже спустился с гор в долину. По всем окрестным местам заметен дым от костров.

— Кольцо окружения замкнулось или нет?

— Пока нет: есть свободный выход в горы. Но он простреливается с двух сторон из винтовок.

— Как дух ваших людей?

— Пораженческого настроения не замечал, но люди уже третьи сутки без горячей пищи и почти без сна.

— Каковы потери?

— Убитых подсчитать нет возможности, но много раненых. Есть тяжелообмороженные.

— Держитесь, скоро вам подойдёт помощь от Карса. Станцию отстоять любой ценой, это приказ командующего.

— Будет исполнено...

Благодаря своевременно принятым штабом Отдельной Кавказской армии мерам силы русской стороны у Сарыкамыша всё прибывали с каждым часом. Они насчитывали здесь уже более 22 батальонов пехоты, 8 конных казачьих сотен, около 30 различных артиллерийских орудий и почти 30 пулемётов.

Но всё же неприятель имел сил пока значительно больше — 15 пехотных батальонов, хотя и заметно поредевших. Однако речь о разгроме неприятельских дивизий пока не шла.

Прибывший под Сарыкамыш генерал-лейтенант Юденич сразу же взял в свои руки руководство войсками, ведущими бой. Начальник армейского штаба при встрече с полковником Букретовым обнял его, расцеловал и сердечно поблагодарил:

— Николай Андрианович! Слов нет. Удержать Сарыкамыш с таким малым числом бойцов — это просто чудо на войне.

— Благодарю, ваше превосходительство. Но дело не во мне, а в солдатах, ополченцах, казаках. А доблесть железнодорожников, стражников границы?!

— Знаю, всё знаю о солдатской доблести, пишите представления на награды для нижних чинов. И не скупитесь.

— Будет исполнено с превеликой радостью.

— Относительно вас, Николай Андрианович, у меня был разговор с главнокомандующим. Решено представить вас к награждению орденом Святого Георгия четвёртой степени за ваши заслуги при Сарыкамыше. Не возражаете?

— Не знаю, что и ответить. Моя доля участия в боях скромна, да и оказался я здесь по воле случая.

— Вот этот-то случай и делает вас, полковник, героем всей Кавказской армии. Представление на вас государю уже послано.

— Премного благодарен за столь высокую оценку моих трудов, ваше превосходительство.

— Надеюсь, Николай Андрианович, что пластуны вашей бригады встретят своего офицера — Георгиевского кавалера с радостью. Военный императорский орден в Кавказской армии пока имеют единицы из командиров...

15 декабря вражеские батальоны многократно поднимались в атаку то там, то здесь на позиции защитников Сарыкамыша. Султанские аскеры шли вперёд с яростью обречённых, зная, что в большом селении их ждёт кров и тепло, а на русских складах находится огромное количество провианта и тёплой одежды. Однако в тот день все турецкие атаки были отражены, некоторые с большим трудом.

В отличие от Юденича генерал Мышлаевский под Сарыкамышем совсем «потерялся». Он явно не владел ситуацией и не справлялся со свалившимися на него делами, решить их оперативно Александр Захарьевич оказался не в состоянии, в Тифлисе об этом уже хорошо знали.

Вечером 15 декабря генерал-лейтенант Юденич получил от командующего Отдельной Кавказской армией графа Воронцова-Дашкова приказ, который круто менял его фронтовую судьбу. Телеграмма гласила следующее:

«Генералу Юденичу. Срочно.

Ввиду прорыва турок, предлагаю вам вступить в командование войсками 1-го Кавказского и 2-го Туркестанского корпусов...

Вы должны разбить турок у Сарыкамыша и открыть себе выход на Карс вдоль железной дороги, а при невозможности — на Каракурт и даже по обходным путям в направлении к Карсу, уничтожая турок, которые перебросились с Ольтинского направления на пути между Сарыкамышем и Карсом.

Для облегчения вашего движения можно уничтожить часть ваших обозов и бросить излишние тяжести. В случае недостатка продовольствия широко пользуйтесь местными средствами.

Сам я переезжаю в Александрополь, чтобы принять дальнейшие меры. Необходимо, чтобы связь ваша с Тифлисом и Александрополем не прерывалась, организуйте её на Кагызман, откуда до Каракурта есть летучая почта.

Генерал от кавалерии Воронцов-Дашков.

15 декабря 1914 г.

Тифлис».

Этой телеграммой, продублированной в Могилёвскую Ставку Верховного командующего генерала от инфантерии великого князя Николая Николаевича-младшего, царский наместник на Кавказе расписывался в полной беспомощности свoего пребывания во главе армии. Он давал полное право своему начальнику штаба отступать с Сарыкамышской позиции к крепости Карс или, говоря иначе, отойти в глубь российской территории от государственной границы, позиции перед которой и занимал передовой Сарыкамышский отряд генерала Мышлаевского.

Спешный отъезд царского наместника из Тифлиса, слухи о появлении турок уже у Карса и то, что они идут на город, только усилили панику среди жителей столицы Кавказского наместничества. Люди бросали всё и уезжали из города. Фаэтонщики брали по тысяче рублей из Тифлиса во Владикавказ. Тех, кто ехал по Военно-Грузинской дороге, часто грабили местные разбойники, и многие беженцы приезжали во Владикавказ обобранными дочиста.

Волею графа Воронцова-Дашкова генерал-лейтенанту Юденичу вверялась судьба главных сил Кавказской армии, атакованных чуть ли не со всех сторон корпусами 3-й турецкой армии. Для того чтобы отразить вражеское наступление, требовалось проявить недюжинное полководческое дарование.