Чтение онлайн

Одни раненые приходили сами, опираясь на винтовку, которую на позиции не оставляли, других приводили санитары или товарищи, третьих несли на носилках. «Своим ходом» пришёл раненый казак-кубанец, закутанный в башлык. Врач спросил его:

— Куда ранен, братец?

— В ногу.

— Кость цела?

— Не знаю, но ходить не могу.

— На позиции перевязку тебе делали?

— Да где там! Одна пальба...

Юденич дождался, пока закончится приём раненого казака и медицинская сестра начнёт делать ему перевязку, подошёл к врачу и спросил:

— Много сегодня раненых?

— С утра до полутысячи доходит, ваше превосходительство, транспорт с ранеными уже готов. Отправим как только шоссе будет свободно.

— Сами вы кто будете?

— Военный врач Сёмин. Прикомандирован к сарыкамышскому госпиталю из полковых врачей.

— Где раньше служили?

— В Сальянском пехотном полку, затем в Кабардинском.

— Давно в Сарыкамыше?

— Первую неделю. Прибыл с женой за день до турецкой атаки.

— А супруга ваша сейчас где?

— Вы её только что видели, ваше превосходительство, она делала перевязку раненому казаку.

— Славная сестрица. Передайте ей от меня солдатское спасибо за помощь...

В полдень того же дня —17 декабря — оперативный дежурный по штабу Отдельной Кавказской армии в Тифлисе получил срочную телеграмму из Ставки Верховного главнокомандующего. В ней предписывалось генерал-лейтенанту Юденичу вступить в командование армией. В телеграмме сообщалось, что приказ на него императором Николаем II уже подписан.

В той же телеграмме из Могилёвской Ставки командиру Отдельной Кавказской армии настоятельно требовалось «локализовать прорыв противника и восстановить положение».

Бывший командующий армией генерал-адъютант граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков, в силу своего преклонного возраста и неспособности начальствовать над войсками, отзывался в резерв Верховного главнокомандующего. Но император Николай II не мог просто так «отставить» близкого друга своего отца. Государь специально для графа учредил должность — «состоять при особе Его Величества». Более того, неизвестно за какие военные заслуги генерал-адъютант Воронцов-Дашков в 1915 году был награждён императорским военным орденом Святого великомученика и Победоносца Георгия 3-й степени...

В новую должность Николай Николаевич Юденич вступил в пылающем пожарами Сарыкамыше. Он прекрасно осознавал всю тревожность сложившейся ситуации: наступательные действия здесь требовали свежих сил» резервы же были на исходе. С передовой войск снимать больше было нельзя.

Донесения командиров отрядов, сражавшихся у Сарыкамыша, говорили о том, что люди измотаны до предела, что их всё труднее стало поднимать в атаки, что много раненых и погибших, что приходится беречь патроны, что требуется помощь резервами.

Больше всего Николая Николаевича поразило боевое донесение о действиях за день одного из героев Сарыкамышской эпопеи полковника Букретова. Тот в донесении, датированном 19 декабря, на имя генерала Пржевальского, командира 1-й Кубанской пластунской бригады, у которого полковник находился при обороне Сарыкамыша в оперативном подчинении, докладывал следующее:

«Вчерашний день, 18 декабря, гнал людей на бой, а сегодня не желаем, пока не подойдут подкрепления. В ротах осталось по 70-80 человек, офицеры командуют 3-4 родами; был случай, когда командир полка командовал ротой. Пока подкрепление не подойдёт и не будут присланы боеприпасы, до тех пор в наступление переходить не буду. Люди изнурены, голодны.

Как прикажете действовать дальше? Я сделал всё возможное. Обстановка неизвестна. Страшные потери в людях; в особенности много пошло сопровождать раненых, не возвращаются больше назад. Пулемётов нет, орудия не стреляют якобы за отсутствием целей. Держаться на позиции не в состоянии».

...Бои продолжали идти с переменным успехом. Буквально за несколько суток командующему русской армией удалось наладить надёжное полевое управление: связь теперь осуществлялась через три десятка радиостанций — последнего слова военной техники. Генерал Юденич смог получить всю картину событий.

В городе Тифлисе, связь которого с Сарыкамышем была временно прервана, царило паническое настроение. Самым серьёзным было то, что паника охватила не только часть местного населения, но и чиновников гражданского управления.

Отсутствие достоверной информации о том, что творится на главном участке фронта, породило множество самых разных слухов, говорили даже о гибели Кавказской армии под мало кому известным до того Сарыкамышем. Достоверно знали одно: армия Турции во главе с Энвер-пашой большими силами повела наступление на Закавказье, нацелившись прежде всего на Грузию.

Юденич решил в такой самой неблагоприятной ситуации нанести ответный удар 3-й турецкой армии. В разговоре по телеграфу с командиром 1-го Кавказского корпуса генералом Берхманом, состоявшемся 17 декабря, Николай Николаевич сообщал:

— Нам мало отбросить турок от Сарыкамыша. Мы можем и должны их полностью уничтожить.

— Согласен с вами, но для этого нам нужна благоприятная ситуация.

— Она уже сложилась сегодня. Настоящим случаем должно воспользоваться, другой раз он не повторится.

— Мой корпус готов перейти в наступление, но часть сил скована активностью турок с фронта.

— Установлено, кто вас атакует?

— Взяты пленные, документы: против моего корпуса действует 11-й турецкий корпус. Упорный бой идёт у Караургана.

— Караурган надо нам удержать любыми усилиями. Корпусные резервы берегите для наступательной операции...

На следующий день, 18 декабря, генерал Юденич ещё раз связался по телеграфу с командиром 1-го Кавказского корпуса: