Чтение онлайн

— Почему вы называете эту картину копией, ведь она живая? Неужели копия может сохранять свойства оригинала? — засомневалась Петти.

— Я уже однажды имел возможность видеть литографию с этой картины, Петти. Поверьте мне, это отлично написанная, но все же копия.

— Но почему вы так в этом уверены?

— В 1970 году бывший врач и вот уже как десять лет заключенный Брайан Вуд написал целый цикл художественных работ в стиле укие-э и назвал его «Сто ночных бабочек». Как вы уже, наверное, догадались, портретов было ровно сто и это были его самые выдающиеся работы. Благодаря потрясающей работоспособности этого парня, «инкубатор Брайана» просуществовал еще десять лет, а в августе 1980 года неожиданно закрылся.

— В чем была причина его закрытия, Виджэй?

— Мы этого не знаем. Возможно, главной причиной послужило трагическое самоубийство Брайана Вуда, а может быть, проект полностью исчерпал себя?

— Доктор Вуд покончил жизнь самоубийством?

— Именно так, Петти. В середине мая 1980 года он расковырял себе вены самодельной «заточкой» и отправился в мир иной… В начале августа этого же года проект DOM и «инкубатор Брайана» прекратили свое существование. Все оборудование, документы, персонал тюрьмы и оставшиеся заключенные были вывезены по воздуху, а тюрьма законсервирована на долгие годы.

— Это вся история?

— В 2005 году некий Ланс Маунтин выкупил у государства территорию, принадлежавшую когда-то проекту DOM и сделал там бывшую тюрьму-музей.

— Вот как! И нынешнее руководство FBI не стало возражать против такой сенсационной сделки?

— А в чем заключается сенсация, мисс Петти? В том, что там содержались буйно помешанные «зэки» и их запрещалось навещать?

— Но вы ведь только сейчас так красочно поведали мне обо всех ужасах, чинимых когда-то «спец. службами» за стенами этой чудовищной тюрьмы-лаборатории!

— Что ж, мы обычные смертные, Петти и страшные сказки нам щекочут нервы. Нам скучно жить без приключений и поэтому, придумываем всякие загробные мифы, чтобы не умереть от скуки и пресности Бытия.

— Выходит лучше умереть от страха?

— По всему выходит так, лучше умереть от страха.

— Вы что-то говорили о литографии с этой картины. Где вы ее могли видеть?

— Есть такой человек по имени Рой Мерфи. Когда-то он был скромным старшим криминалистом SPPD, а после ухода на пенсию он написал книгу об одном из самых кровавых маньяков Америки и после этого стал жутко знаменитым.

— Я слышала о нем вчера по радио. Он писал о Жаке Лурье.

— Первой его книгой стала документальная хроника о расследовании дела священника Жака Лурье, убившего огромное количество женщин и девушек. Несмотря на большую популярность в США и Европе, многие довольно скептически отнеслись к творчеству бывшего сент-польского криминалиста. Рой Мерфи подвергался неоднократным нападкам в прессе со стороны своих бывших сослуживцев и свидетелей, описываемых в книге событий. Что впрочем, не помешало ему через пару лет после удачного издания первой книги, выпустить вторую книгу с менее интригующей начинкой внутри.

— Книга была о проекте DOM?

Точно, я прочитал ее всего один раз и сначала отнес сие чтиво к разряду высокопробной фантастики, несомненно, написанной талантливым автором. В своей работе Рой Мерфи попытался провести четкую взаимосвязь между «подвигами» бывшего священника Жака Лурье и созданием проекта «инкубатор Брайана». После выпуска этой книги на ее автора вылился настоящий поток грязи. Его оплевывали все кому не лень, и признаться, я поначалу тоже был нелестного мнения о документальной ценности его очередного труда. Но после выхода второй части книги о проекте DOM, мое мнение о Мерфи кардинально изменилось. Да и грязи в прессе значительно поубавилось. Видимо кому-то он «наступил на мозоль» и им всерьез заинтересовались в FBI.

— Неужели?

— Да, я лично встречался с Мерфи и имел с ним продолжительную беседу, касающуюся темы его книг. Он оказался вполне приятным и искренним собеседником. От Мерфи я узнал массу любопытных вещей, не упоминаемых им в его книгах. Как он мне сказал: наше общество еще не готово узнать те тайны, которые создаются в недрах секретных лабораторий, курируемых специальными службами США.

Рой Мерфи показал мне альбом с литографиями лучших работ Брайана Вуда. Это был тот самый знаменитый цикл «Сто ночных бабочек». Знаете, на первый взгляд, ничего примечательного я в них не нашел. Обычные картинки в популярных японских жанрах: якуся-э, муся-э, сюнга и будзин-га. На них бывший врач, ни чем, не уступая классическим японским живописцам, профессионально изобразил многочисленные сюжеты из жизни средневековой Японии: заносчивые самураи, обворожительные стройные гейши, музыканты и актеры театра кабуки. Но, пожалуй, для всех картин его цикла была характерна одна интересная деталь.

— Какая именно деталь, мистер Виджэй?

— На всех своих картинах бывший врач изображал бабочек. Они не были главными персонажами картин, но, возможно, несли какую-то смысловую нагрузку или задумку. Тем более название самого цикла картин наводит на глубокие раздумья: «Сто ночных бабочек»!

— Получается, не все вы увидели, мистер Виджэй.

— Кто знает, Петти, кто знает!..В числе прочих работ я видел и литографию с этой картины, мисс Петти. Я спросил Мерфи, где он смог приобрести этот альбом, но бывший криминалист предпочел сохранить в тайне эту информацию. Он лишь сказал мне, что все оригиналы работ покойного Брайна Вуда хранятся в секретном архиве FBI. Так это или нет, мне трудно судить, но, по-моему, эта тайна ничем не уступает мифу о знаменитом «кровавом» договоре Урбана Грандье, с печатью демона Вельзевула. По слухам он хранится в Ватикане и простым смертным остается лишь догадываться в достоверности существования этого договора.

— Ты забыл упомянуть еще об одной детали, милый, — разродилась словами после долгого молчания викканка Арнфрид.

— О чем именно, дорогая? — бросил на супругу внимательный взгляд «новый миссия».

— Ты сказал сегодня, что та картина в нашей комнате тоже из цикла работ Брайна Вуда.

— Какая картина? — насторожилась Петти.

— Эротическая сюнга, изображающая японскую купальщицу ами и осьминога. Они страстно занимаются любовью друг с другом. Полуобнаженная девушка лежит на берегу моря, а морской гад одним из своих щупалец делает ей кунилингус.

— Какая дикость, вам так не кажется?! — болезненно поморщилась Петти.

— Отчего же, нет, не кажется. Данный сюжет пользовался особой популярностью среди японских женщин, и со стороны художников было бы упущением, не использовать эту тему для своих работ, — нисколько не смущаясь, ответил всезнающий «новый миссия».

— А вы не думали над тем, что после поведанного мною вам, нарисованный осьминог вдруг оживет и вывалится из портрета?

— Честно говоря, очень хотел бы на это посмотреть. Не забывайте, Петти, что всякая чертовщина для нас в первую очередь хлеб, а уже после зрелище и эмоции! — озорно перемигнувшись с женой, хохотнул «новый миссия».