Чтение онлайн

Наконец, изрядно загруженные серебром и другими ценными вещами, они выбрались из кладовки, миновали огород, вышли на улицу. Здесь им послышался какой-то подозрительный шум. Решив, что за ними погоня, бросились бежать вдоль стены Китай-города, пока, окончательно не выбившись из сил, не остановились напротив дома графа Чернышева. Иван хорошо понимал, какая опасность им грозит, если их схватят с поличным. Поэтому велел все украденное закопать в грязь прямо на улице.

— Можно представить себе санитарное состояние улицы, — рассмеялся Красовский, — если в грязи можно было целый клад спрятать!

— Не мешай, Андрей! — сделал ему замечание Максим Иванович.

— С пустыми руками грабители спокойно перебрались за Москву-реку и вышли к заднему двору дома генерала Шубина. Каин решительно постучал и, когда откликнулся караульный, сказал ему, что возле ворот лежит то ли пьяный, то ли мертвый человек. Когда караульный вышел за ворота, разбойники навалились на него, завернули тулуп на голову и связали так, что караульный ни двигаться, ни кричать не мог. Проникнув во двор, они вывели из конюшни лошадей, запрягли их в господский экипаж, называемый «берлин», и отправились к фабрике Милютина, где жила знакомая им женщина. Прихватя ее, отправились дальше, к Чистым прудам. Здесь, остановив экипаж у какого-то купеческого дома, Иван с одним товарищем проник на чердак дома и, сняв развешанное там господское платье, вернулся к коляске и заставил переодеться фабричную женщину, превратив ее в барыню.

— У Ванюши твоего, видать, хобби было — по чердакам лазить! — толкнув Андрея локтем в бок, шепотом сказал Дутиков.

— Усадив ее на подобающее госпоже место, отправились вновь к дому графа Чернышева, — бойко излагал Василий. — Остановившись у того места, где было спрятано награбленное, сняли с экипажа колесо, якобы его ремонтируя, а «барыне» Каин велел выйти из экипажа, прогуливаться вдоль дома и при появлении любопытных ругать «нерадивых слуг». «Барыня» до того вошла в роль, что стала бить их по щекам.

— Целый спектакль Каин организовал, — снова шепнул Дутиков Андрею. — Он, видать, не только талантливый актер был, но и незаурядный режиссер.

— Начинало светать, надо было спешить, — продолжал Василий. — Ведь экипаж генерала Шубина мог узнать кто-либо из полицейских. Наконец все добро было загружено в коляску, колесо поставлено на место, и они помчались к монастырю. У денежного двора их застал рассвет, здесь они оставили экипаж с лошадьми, а сами, захватив «барыню» с пожитками, пробрались к монастырю, в свою квартиру, где предались веселью.

Лариса подняла руку:

— Извини, Василий! Но у меня сейчас мелькнуло соображение, можно, я поделюсь, а то забуду?

— Девичья память! — иронично заметил Красовский, но тут же прикусил язык, поскольку соображение было и впрямь интересное.

— Я подумала вот что: содержимое шкатулочки, обитой бархатом, совпадает с ценными вещами, которые мы нашли в кладе. Не является ли это доказательством, что этот клад действительно принадлежал Ваньке Каину?

Василий отрицательно замотал головой:

— Дело в том, что история со шкатулкой имеет продолжение. Вот как рассказывает об этом сам Ванька Каин: по прошествии немалого времени после ограбления он снова встретил в городе ту девицу, которая его «навела» на сокровища Филатьева. Она рассказала Каину, что хозяин заподозрил ее в участии в краже и отдал в полицию, где ее допрашивали с пристрастием. Однако девица оказалась стойкой и под пытками ничего не сказала. Филатьев уверился и ее невиновности и, видимо испытывая угрызения совести, дал ей вольную, и она вышла замуж за лейб-гвардии конного полка рейтара Нелидова.

Каин в знак благодарности пригласил эту женщину в питейный погреб, оттуда они зашли к Каину на квартиру, где он и вручил ей в качестве подарка ту самую пресловутую шкатулку «с золотом и бриллиантами».

— Так значит, это не те драгоценности... — разочарованно протянула Лариса.

— История на этом еще не закончилась, — улыбнулся Василий, который был рад, что ему удалось заинтриговать старших товарищей. — Женщина попросила Каина проводить ее домой. Надо думать, что муж, пришедший домой, был неприятно удивлен, застав незнакомого мужчину, вдобавок нетрезвого. На вопрос, кто он такой, Каин отвечал: «Я не вор и не тать, только на ту же стать, однако не извольте сумневаться, я имею данной мне из Тайной канцелярии абшит». И предъявил паспорт. Когда Нелидов подуспокоился, Ваня попросил разрешения переночевать у них. Хоть гость, по собственному признанию, был очень пьян, но по воровской привычке проснулся очень рано, в первом часу после полуночи. Видимо желая отблагодарить гостеприимных хозяев, он, недолго думая, залез во двор к соседу-шорнику, пробрался в горницу, вытащил из баула триста сорок рублей и быстро скрылся. Нелидов заметил его возвращение и начал допытывать, куда ходил Каин. «Молчи, господин рейтар, знай про себя, — ответил Иван и, вынув, из кармана украденные у шорника деньги, вручил их хозяйке с присловьем: — Вот тебе луковка попова, облуплена готова, знай-почитай, а умру — поминай!» Когда наступил день, Каин взял у рейтара свой абшит, у хозяйки небольшое количество денег на дорогу, поблагодарил за хороший ночлег и вернулся на свою квартиру.

— Можно, я прокомментирую этот эпизод? — неожиданно встал Андрей. — Я, когда еще читал эту историю, засомневался в полноте описываемой картины. Чувствуется, что Каин кое-что не договаривает.

— Что именно, любопытно? — воинственно сверкнул линзами очков Василий.

— Во-первых, откуда он знал, что сосед у Нелидова — богатый шорник и где хранит деньги?

— Сам рейтар мог рассказать, а скорее — его жена, которая уже раз была наводчицей, — предположил кто-то из ребят.

— Я тоже так думаю, — согласился Андрей, — и больше того, уверен, что это было сделано по сговору с хозяевами. И тогда возникает второй вопрос: зачем эта кража понадобилась? Ведь Каин ничего просто так, «из любви к искусству», не делал. А он только что, если ему верить, подарил хозяйке шкатулку с драгоценностями не на одну тысячу рублей. Зачем же еще рисковать, причем нарушая главную воровскую заповедь — не воровать, так сказать, по месту жительства? Ведь шорник вполне мог заподозрить рейтара!

— Действительно, с точки зрения логики этот поступок необъясним! — произнес Максим Иванович. — А уж в чем, в чем, но в сметливости Каину никак не откажешь! Что же, по-твоему, произошло в самом деле?

— Думаю, что Каин не подарил драгоценности, а лишь передал для хранения. Вероятно, драгун, узнав об этом, сначала отказался хранить их у себя. Слишком велик риск. Мы знаем, что после этой кражи на ноги была поднята вся полиция! Если бы нашли эту шкатулку? Видимо, Нелидов согласился, когда Каин обещал хорошо заплатить. Дело не терпело промедления, ведь Ванька хорошо понимал, что может быть арестован в любую минуту, а быть схваченным с поличным — это обречь себя на каторгу. Поэтому он и решился на кражу у соседа, чтобы заплатить хозяевам за риск. Позднее, видимо, когда он стал сыщиком и обзавелся домом, Каин забрал драгоценности и замуровал их вместе с другим награбленным добром в основании печи. Как, логично?

— Значит, ты, как и Лариса, считаешь, что часть вещей из клада принадлежала какому-то купцу Филатьеву? — сказал Максим Иванович. — Что же, как члены клуба принимаем это предположение за рабочую гипотезу?

— Принимаем, принимаем, — единодушно поддержали члены клуба.

— Василий, продолжай, пожалуйста, — кивнул Максим Иванович. — Дальше речь пойдет, если не ошибаюсь, о «гастролях» Каина вне Москвы.

— Да, полиция, взбудораженная сразу тремя крупными кражами, стала ходить из дома в дом, хватая всех подозрительных. Каин хорошо понимал, что ему грозит, если попадется даже не он сам, а кто-либо из компаньонов. Поэтому он уговорил Камчатку и еще пятерых «коллег» удалиться от Москвы на некоторое время. Отправилась ватага пешком по Владимирской дороге, держа путь к Макарьевскому монастырю, стоявшему на левом берегу Волги, в четырехстах пятидесяти верстах от Москвы и шестидесяти верстах — от Нижнего Новгорода. Место назначения было выбрано не случайно: Каин с товарищами знали, что у стен монастыря после петрова дня собиралась «превеликая» ярмарка, куда съезжались на целый месяц купцы не только из ближних российских городов, но из Сибири, с персидских, турецких и польских границ. Шли сторожко, опасаясь воевод с вооруженными отрядами, которые отлавливали беглых людей.