Чтение онлайн

Чакре устало покачал головой. Великий Тенгри, какую же судьбу ты уготовил своему народу…

– Великий хан приказал начинать, – проговорили позади, и Чакре обернулся: за ним стоял ловчий ксай Тохагу и ещё несколько из оставшихся в живых ксаев. – Мы выдвигаем войско.

– Тогда воспоём одну Песнь для всех, – согласился Чакре и, отвернувшись от Тохагу, зашептал.

Шёпот Чакре становился громче, и, когда он заполнил всё бытие, Чакре ощутил невероятную лёгкость и увидел город свысока – его Птица Духа взмыла в небеса.

Шёпот Чакре подхватил Тохагу и остальные ксаи – их Птицы Духа воспарили рядом с Серебряным Ястребом.

Сотканные из кружева Слов птицы летели над Уладом, обращаясь к душам северян, – едва слышимая Песнь разливалась по зимнему воздуху и мерцала в серебро-алом свете лун.

Люди, услышав Песнь, невольно замирали – внимали голосу, что лился будто из глубины веков и взывал к душе. Голос рождал неясные образы грядущего – нового мира, нового Света, создание которого зависит только от человека… И каждому казалось, будто к его духу обратились сами Боги. Сами Боги велели взять протянутый колосаем меч.

Хан Тевур хмуро оглядел своё войско: впереди, на площади Улада, восседали на лошадях колосаи и ксаи, за ними – северяне. Хан глянул в тёмное небо – ночь была ясной, и в свете звёзд он видел призрачных Птиц Духа, что кружили над войском, крепче скрепляя души сварогинов ворожбой.

– Пора, – рыкнул Тевур. – Ксаи, что сейчас взывают к Тенгри, полетят Птицами.

– Да прибудет с нами Тенгри, – согласился хан Мюрид, восседавший на лошади рядом.

Тевур велел протрубить в рог, и войско выдвинулось из города.

За полуразрушенной городской стеной Тевур пришпорил коня, повелев остальным следовать его примеру. Молодой хан знал, что времени осталось немного.

Ночь была в самом её владении: на звёздном небе светили луны, разливая свой призрачный свет по тёмному снегу поля боя. Невысокое пламя огня Хорохая, что по-прежнему хранило границы Нового Каганата, освещало тёмный лик войны – лежавшие на снегу трупы, смертельно раненых, щиты и мечи.

Хан отвернулся, устремив взор вдаль, – он не боялся гнева Богов, он готов был следовать судьбе, как истинный колосай. И если детям Солнца предстоит пролить ещё много крови – и своей, и чужой – за новый мир, – он сделает это. Он примет это деяние на свою Птицу Духа, как принял Судьбу великий хан Абдай. Ибо только достойнейшим из достойных Боги даруют возможность творить историю. Историю всего мира.

Несмотря на то что подле стен Долемира полыхал огонь и колосаи бились из последних сил, северное войско теснило их.

Богдавлад, оставшийся в арьергарде войска с запасными силами, хмуро смотрел на то, как сварогины пробиваются к городу: война полыхала в ночи пламенем и сталью.

– Мы почти уничтожили их, – обратился к Богдавладу Сваргослав – великий князь Ярова острова. – Загоним за стены и возьмём измором.

– Не выйдет, – покачал головой Богдавлад, не отрывая взора от битвы. – Если мы сегодня не войдём в город, они смогут вновь наворожить своё Морово пламя и уничтожить нас. Или прислать подмогу.

– Если Возгарь разбил их у Ровновольска, подмоги не будет, – ответил Сваргослав.

– И дружины столиц скоро прибудут к Ровновольску, – согласился военный советник Богдавлада.

Богдавлад хмуро посмотрел на своего советника, затем перевёл взгляд на Сваргослава: великий князь не стал говорить того, что привиделось ему в пламени колосаев. Но чувствовал Богдавлад, что Боги ему явили правду.

– Ворота пробиты! – остановил коня подле князей гонец.

– Пора, – сказал Богдавлад Сваргославу, и тот кивнул. – Вернём наши земли.

– Атакуем! – скомандовал Богдавлад и велел протрубить в рог.

Ночной Орёл видел, как северяне, пробив врата Хизра, ворвались в город.

Ночной Орёл слышал звук горна, возвестивший о ещё одной атаке людей Севера – сварогины, что укрывались за небольшими холмами, граничащими с восточной лесостепью, почти дотла выжженной огнём Хорохая, мчались к стенам Хизра.

Видел, как Птицы Духа других ксаев пытаются воспеть огонь, окружающий город, но силы пламени не хватало сдерживать натиск северян.

Ильвасар устремился за другими Птицами Духа к огню, но нечто вновь его остановило – время последнего Слова ещё не пришло. Прислушавшись к велению Тенгри, Ильвасар вновь взмыл в небеса.

Освещаемая ревущим пламенем битва походила на живое беснующееся море – воины сражались, не жалея мечей; снег таял от жара огней, дыхания людей и лившейся горячей крови.

Ночной Орёл видел, как спешащая на подмогу северная армия влилась в море новой волной, что, сметая всё на своём пути, смертью растекалась по рядам колосаев. Сердце Ночного Орла обливалось кровью, когда он видел, как северяне пробили ещё одни ворота, как ворвались в Хизр, как поджигали недавно отстроенные дома.

Над вершинами гор небо стало светлеть – великий Хоро возвращался из подземного мира Тьмы.

Ильвасар хотел было, невзирая на предупреждение Тенгри, опуститься в огонь, как мягкий ветер коснулся его сияющего оперения, и Орёл посмотрел туда, откуда явился сын Тенгри [4] .

Взору Орла предстало странное воинство, скачущее к Хизру во весь опор под предводительством хана Тевура: под началом брата Абдая были и воины сварогинов, и воины колосаев, и даже хан Мюрид со своими преданными витязями. Ильвасар невольно содрогнулся от представшего зрелища – хороксай понял, что ксаи пленили Птиц Духа северян, – иначе объяснить увиденное было нельзя. Колосаи попрали законы Тенгри… Но… горькое осознание полоснуло болью – только так можно одолеть врага, не убивая его. Только так можно построить новый мир. Это – знак, которого он ждал.

Время пришло.

Охваченные сражением воины Песнь не услышат и не внемлют Слову, ибо их души оглушены борьбой. Но пленники…

Ночной Орёл, пролетев над битвой, обратился к парящим над огнём Хизра Птицам Духа своим Словом – Ильвасар велел ксаям спеть пленным северянам Песнь, дабы их Птицы Духа сделались покорными. Полупрозрачные Птицы, услышав великого хороксая, вняли ему и полетели к Хизру. Птицы опускались в тюрьмы и казармы, пролетали сквозь стены домов, и тихая Песнь лилась по городу, обращаясь к душам пленников…