Чтение онлайн

– Но все-таки, Иозеф, что приключилось?
– повторил свой вопрос Ян Жижка.

– Пан Збынек и пан Хвал послали меня отыскать вас, пан Ян, и пана Микулаша, чтобы вы немедленно шли в радницу. Прибыли какие-то люди из Праги.

– Ого! Говоришь, из Праги?

Ян Жижка молча поднялся. Его веселость мигом исчезла. Все поняли - эти люди принесли в Табор важные новости. Ян Жижка, Микулаш и Коранда быстрыми шагами направились в радницу - дом, где происходили совещания старшин таборской общины. Это было довольно обширное деревянное здание, пока еще в один этаж, и по своему виду оно ничем не отличалось от других домов, за исключением лишь своей величины.

В комнате, где происходили заседания совета старшин, уже сидели на длинных лавках гетманы Збынек из Бухова и Хвал из Ржепиц, Микулаш Пельгржимов и другие старшины общины. Тут же находились четверо пожилых горожан, среди которых был и Якубек.

Пражане были угрюмы. Обмен приветствиями был быстро закончен, и Микулаш, как старший по возрасту, сразу же задал гостям вопрос:

– С чем пришли, пражские братья?

Тогда поднялся самый пожилой из пражских посланцев и неторопливо, достаточно многословно и пространно стал рассказывать, что происходит в данное время в Чехии, в частности в Праге, и почему они явились в Табор.

Причины же появления в Таборе послов пражских чашников оказались следующие. Хотя пражское бюргерство знало, что император, римская церковь и высшее панство - их вековечные враги, но, опасаясь захвата власти городской и сельской беднотой, они предпочли идти на примирение с императором и Римом, надеясь, что за ними останется захваченное имущество церквей, монастырей, немецких патрициев, изгнанных из Праги, и власть над Прагой. Однако скоро эти надежды рухнули. Сигизмунд на сейме в Брно, выслушав пожелания представителей пражских чашников, дипломатично обещал им милостивое свое отношение при условии, если они признают его своим королем. Бюргеры пошли на эту удочку, признали Сигизмунда чешским королем и довольные вернулись в Прагу. Но Сигизмунд в начале 1420 года уже предъявил совершенно новые требования: вернуть в Прагу немецких патрициев и вновь поставить их коншелями, снять все баррикады и цепи с пражских улиц, то есть открыть доступ в Прагу императорским войскам. Короче говоря, Сигизмунд потребовал от пражских чашников полной капитуляции и разоружения. Только тогда староместские бюргеры вспомнили зловещие предупреждения проповедника Яна Желивского.

К этому добавилось еще одно: собравший к весне 1420 года большое войско Сигизмунд решил показать свою силу. В Братиславе он приказал казнить двадцать трех братиславских горожан, а двух пражан, привязав к хвостам лошадей, волочить по улицам и потом сжечь. И, наконец, 17 апреля 1420 года папский легат Фердинанд объявил в Братиславе крестовый поход против гуситов. Папский престол в лице папы Мартина V и феодалы во главе с императором Сигизмундом решили с корнем вырвать "чешскую ересь". Со всех сторон в Чехию вторглись орды крестоносцев. Сигизмунд набрал в свое крестоносное войско авантюристов и преступников из Пруссии, Швабии, Тюрингии, Штирии, Мейсена, Баварии, Австрии, Саксонии, Франконии, Венгрии, Хорватии, Далмации, Болгарии, Валахии, Франции, Англии, Брабанта, Вестфалии, Голландии, Швейцарии, Каринтии, Арагонии, Польши и рейнских областей. Войска крестоносцев двинулись на Прагу - "гнездо ереси" - и почти окружили ее.

– И вот мы по поручению староместской и новоместской радниц прибыли к вам просить Табор прийти на помощь своим пражским братьям и спасти их от неминуемой гибели, - закончил свою речь старший из послов.

Микулаш сидел выпрямившись, сложив на груди руки, Ян Жижка слушал посла, подперев голову рукой, сдвинув брови. Молодой Вацлав Коранда только с участием и горечью качал головой. Збынек из Бухова опустил голову на грудь и что-то бормотал про себя. А Хвал из Ржепиц от удивления и негодования то и дело вскакивал с места и всплескивал руками, в сердцах призывая на голову Сигизмунда все, какие знал, проклятия.

После речи посла несколько секунд никто не нарушал молчания. Вести были страшные не только для пражской общины, но и для всего чешского народа.

Микулаш встал и обратился к своим собеседникам:

– Я думаю, пусть добрые пражские братья сейчас пойдут отдохнуть, а мы тут обдумаем наш ответ и завтра поутру объявим его.

Послы чинно откланялись и вышли. Когда Якубек собирался переступить порог, Ян Жижка его окликнул:

– Скажи на милость, кого из пражан этот "красный дракон" Сигизмунд так мучил и сжег?

Якубек, сумрачно глядя в пол, проговорил:

– Один из мучеников - наш уважаемый Ян Краса, а второй... знаю, что студент, но имени не упомнил, простите, пан Ян!

– Как? Ян Краса - замучен?
– закричал Ян Жижка и в горе схватился за голову.

– Ян Краса погиб! Негодяй Сигизмунд!
– слышалось в комнате.

– Вбить ему, убийце Яна Гуса, зубы в глотку!
– рявкнул горячий Хвал из Маховиц, потрясая в воздухе кулаком.

Долго совещались таборитские старшины, и, только когда засветились огоньки в маленьких окошках домов, было принято окончательное решение.

Полного единодушия среди гетманов и старшин общины не было. Хотя Микулаш и соглашался, что надо немедленно идти с войском на Прагу, но он вовсе не собирался соединяться с пражскими бюргерами.

– Мы будем воевать с имперцами, пока их не уничтожим, но сливаться воедино с этими двоедушными богачами, желающими и папу и чашу, невозможно. Нет нам с ними общего пути!
– твердил Микулаш.

Но Ян Жижка был другого мнения;

– Прежде всего - единство всех сил, борющихся против папы и императора. Мы, табориты, должны быть терпимы к чашникам, если они имеют с нами общего врага. И знаешь, Микулаш, у меня и сейчас на душе неспокойно за наше будущее: слишком много развелось у нас всяких сект. Ты знаешь, к чему приведет это бесконечное дробление нашего движения? К гибели всего нашего святого дела!

Микулаш был явно недоволен возражением Яна Жижки.

– Ты что же, брат Ян, не веришь тому, что говорят наши проповедники Ян Желивский, Мартин Гуска, Вацлав Коранда: что наступает царство Христово на земле?

– Я верю лишь в то, что я слышал собственными ушами от нашего святого мученика Яна Гуса и его друга блаженной памяти Иеронима Пражского, а они ни единого слова об этом не говорили.

Микулаш упрямо покачал головой:

– Никогда я не пойду на союз с толстобрюхими купцами - все равно они нас рано или поздно предадут!

– Братья, нам надо сейчас приготовить ответ пражанам, - вмешался в спор Коранда.
– Вы никогда не договоритесь друг с другом.

– Конечно, мы придем всей нашей силой к ним на помощь!
– пылко заявил Хвал из Маховиц.

– Но командовать войсками должны табориты, - предложил спокойный Збынек.

– Значит, кажется, на этот счет мысли всех братьев одинаковы, - заключил Микулаш.
– Брат Вацлав, напиши пражанам наш ответ и завтра поутру вручи. А вы, братья гетманы, давайте готовиться в поход. Завтра же мы выступим.