Чтение онлайн

И…

Обведя взглядом других, я мог сказать, что с большинства. Многие, как одиночки, так и жертвы издевательств, косились на них, кто со страхом, кто с презрением и ненавистью. Видимо, они не трогали только тех, кто обладал иммунитетом или же силой. Или соответствующей репутацией.

Второе — они пришли требовать с меня деньги, так как я уже месяц в этой школе. Я вижу это по взглядам абсолютно всех. Они ждут шоу.

— И что же? Я не пользовался туалетом, чтоб быть должником у вас.

Вообще, я ответил без какой-либо задней мысли. Однако они, судя по всему, восприняли мой ответ как издёвку. Точно так же восприняли это и остальные — как тонкий стёб над ними. Потому в следующее мгновение я получил по лицу в район скулы. Только и успел увидеть кулак, летящий в лицо, прежде чем мой мир перевернулся, и я упал. Даже боли не было, лишь едва заметно вспыхнуло в левом глазу да неприятно дёрнулся внутри головы мозг.

Я свалился со стула, перевернув собственную парту, за которую рефлекторно схватился. Оказался на полу вместе со всеми своими вещами, слегка ошалело глядя на двух товарищей. По полу раскатились ручки с карандашами. Из глаз едва не брызнули слёзы как от неожиданного удара, так и от обиды, но я сдержался.

— Ты чо такой умный, Томас? — хмыкнул ударивший меня. У него нос был змейкой, словно ему его ломали не один раз.

— Количество знаний не является умом. Так что я вам задолжал? — спокойно ответил я.

— Деньги, умник. Ты уже месяц ходишь в нашу школу.

— Так это ваша школа?

— А ты думал чья? — хмыкнул тот, кто всё это время молчал.

— Государственная? Причём бесплатная, разве нет? Почему я должен платить вам?

Второй удар был мне в живот с ноги. Было… больно. Хоть я и напряг пресс, такой удар по мышцам был малоприятен. Да и парень бил явно не в полную силу, иначе я бы тут вообще мог распластаться от боли. Мышцы после такого пинка ныли острой болью, медленно сходящей в тупую.

— За защиту. От такого, — хмыкнул пнувший меня парень, после чего сел на корточки передо мной и тихим угрожающим голосом продолжил. — Слушай сюда, чмошник. Завтра ты принесёшь нам двадцатку в туалет. Или же мы тебя изуродуем ещё силнее, чем есть сейчас. Ты блять дерьмо из унитаза жрать будешь без зубов, уёбок. А потом мы выебем твою мать, сделаем её своей блядью и пустим по школе. А твоему папаше отрежем яйца, чтоб он больше не мог делать подобных выродков. Так что послушай дружеского совета и не выёбывайся, — он взъерошил мне волосы на голове.

— Какие у тебя вкусы, — пробормотал я, немного морщась от боли в прессе. — Только после того, как сделаешь это, не забудь закопать их обратно в могилу, хорошо?

Ведь по моей легенде я сирота, а мои родители мертвы. Да и стрельнуть в него остротой очень хотелось в отместку, пусть даже такой ценой. Какой именно?

Парень медленно, демонстративно встал, вздохнув и отряхнув руки, которыми упёрся в колени, будто его разочаровал его лучший друг, после чего… всего мгновение, движение ногой в сторону моей головы сбоку, словно пас мячика вбок. Пришёлся удар куда-то в висок, от чего мир безрадостно потух. Но скорее всего ударили меня несильно, ведь могли и убить.

Что касается его угроз в сторону моей семьи, то обычно малолетки, коими они и являлись, просто подкачанными, дальше них обычно не уходили. Они будут с пеной у рта угрожать зарезать твоих отца и мать, но потом приходят родители, и они начинают мямлить, что не это имели ввиду. Со мной такого не было, но в старшей школе я был свидетелем, как подрались двое мальчишек и один другому обещал, что убьёт его мать, если тот кому-нибудь это расскажет. Потом пришла мать, и тот пацан с бледным лицом говорил, что пошутил и не это имел ввиду. Говоря иначе, просто слова.

Хотя попадаются и малолетние отморозки, но таких остаётся только убивать, так как они как звери, почуявшие человеческую кровь, уже не остановятся и будут до конца своих дней такими уродами.

В каком-то смысле у нас ещё относительно спокойная школа, где не творится реальной жести. Рэкет был наименьшим из зол. Может я бы даже заплатил им, если не одно но — у меня не было денег. Всё до цента уходило на квартиру и вещи первой необходимости, что не было преувеличением.

Был и другой вариант, но его можно было сразу отметать — я не собирался так работать ради каких-то подонков.

Следовательно, оставалось решить вопрос иначе.

Это звучало очень легко из моих уст, но вот на деле было куда сложнее.

Я пришёл в себя с мусоркой на голове, сидящим и облокотившимся на стену, около которой меня и уложили. Урок ещё не начался, что значило, что я пробыл без сознания минуты три или четыре. Сказать, что мне было неприятно, когда я снимал с головы мусорку и встречался с другими взглядом, значило не сказать ничего. Одни смотрели на меня насмешливо, другие с сочувствием, видимо, тоже успев прочувствовать это на себе, третьи с безразличием.

Когда я поднялся, слегка покачиваясь, услышал сразу Кима.

— Что ж ты ручку в ногу им не воткнул?

Я знаю, почему он спросил об этом меня. И знаю, на что он намекал. Их какое-никакое уважение ко мне таяло на глазах. Видели перед собой того, кого можно не боясь шпынять несмотря на то, что я так и не согласился отдавать тем деньги. Для них сам проигрыш уже считался слабостью. Логика стаи. И плохо то, что я ничего не мог им противопоставить. У меня не было ни оружия, ни мышц, ни умения драться. Тогда со Стрелой у меня были автоматы и пистолеты вместе с гранатами — там была важна тактика. В этот же момент важна была сила, которой у меня не оказалось.

— Приберёг её для других, — спокойно ответил я, после чего собрал мусор вокруг себя и поставил её на место.

Можно жаловаться на судьбу сколько угодно, но надо было решать, что делать. Откинув гордость в сторону, я мог признаться, что двадцать баксов наскрести в состоянии. Но проблема в том, что это будет не единожды, а денег лишних у меня действительно нет. Вообще нет. А те, что есть, уже расписаны, чтоб мне было в чём ходить, в чём и чем писать и что есть. Отдать их значило лишить себя чего-то из этого.