Чтение онлайн

– А ты неплохо держишь удар, даже очень неплохо, – прервав затянувшееся по окончании тирады моррона молчание, наконец соизволила заговорить Самбина. – Ты держишь, а как насчет...

Графиня выразительно покосилась на сидевшую рядом Диану. На губах обеих красавиц-вампирш заиграли хищные улыбки.

– Хочешь поиздеваться над нею у меня на глазах? Пожалуйста, сколько угодно, – пожал плечами Дарк, сопроводить сказанное жестикуляцией рук, мешали тугие путы. – Мы оба морроны, наша жизнь – всего лишь отсрочка, которая закончится в любой момент. Если ты за тысячу лет так ничего и не поняла, давай объясню. Инстинкт защитника семьи у меня отсутствует, выветрился с годами! Хоть ножом ее на куски режь, мне все равно...

К сожалению, моррон говорил правду. Века жестокой борьбы иссушили источник его эмоций, превратили в безжалостного сухаря. Он терял столько друзей и любимых женщин, что назло террористам и шантажистам приобрел стойкий иммунитет к необдуманному, эмоциональному поведению в подобных ситуациях. Возможность смерти или мучений близкого воспринималась им как объективная реальность, на которую можно повлиять, но далеко не всегда предотвратить.

– Ну что ж, весьма откровенно, – произнесла Самбина, терпеливо выслушав монолог до конца, – но только у нас для тебя есть сюрприз, точнее, два сюрприза.

– Интересно, какой? Неужто решили соблазнить Огюстина Дора и скрестить его «воронов» с помойными крысами?

– Как ты, наверное, уже догадался, я была в курсе полесских исследований, – призналась графиня, вынимая последний козырь из рукава. – Вам удалось немного затормозить «Проект 107» шаконьесов, но благодаря присутствующей здесь Миранде основная документация попала в наши руки еще задолго до того, как вы начали атаку на лабораторию. Теперь и мы, и шаконьесы знаем секрет этого принципиально нового, уникального оружия. Мы готовы смешивать пищевые добавки с едой уже начиная с завтрашнего утра, а Дор пока еще нет. Мир через пару недель будет принадлежать нам. Если племена не сглупят, то мы с ними немножко поделимся, совсем чуть-чуть. – Самбина рассмеялась, предвкушая новые витки политических игр и огромную власть, которая вот-вот должна была прийти в ее руки.

– Дура, – тяжко вздохнул Аламез, явно не разделяющий ее оптимизма. – «Вороны» – воины, а твои вампиры, хоть и хорохорятся, но всего лишь жалкие увальни. Когда Дор отдаст приказ, вас уничтожат еще до того, как вы растворите первую банку своих приправ в первом пивном котле.

– Тысяча, Дарк, – радостно прошептала графиня, – целая тысяча хорошо обученных военному делу вампиров собралась только здесь, во Дворце, а со следующей ночи по городу будут маршировать еще четыре. Что может сделать какая-то жалкая кучка «воронов»? Даже если Великий Сбор поставит всех шаконьесов под ружье, то они все равно проиграют. Мы сможем выдержать и штурм, и продолжительную осаду. Кроме того, на нашей стороне много людей. Гентар мне очень помог, я специально заперла его в темнице на острове, зная, что он выберется и пожертвует собой ради вас. Борьба с терроризмом – хороший повод для объявления карантина и стягивания к городу войск с преданными мне командирами. Мы не уступаем шаконьесам по физической силе, а при желании можем мгновенно пополнить наши ряды: жители, застрявшие в Варкане туристы, наконец, военные – они могут быть не только едой, но и нашим резервом живой силы. Или ты думаешь, что мне сможет помешать Одиннадцатый Легион? Так его давно уже нет! Ваша четверка была последними настоящими морронами, остальных я даже гипотетически не могу принимать всерьез.

– В общем, считай, убедила, – со вздохом произнес уставший от пустого, бессмысленного сотрясения воздуха Аламез. – Напоследок мне выпала великая честь пообщаться с будущей повелительницей мира. Не пора ли отвести нас к стенке и нажать на курок или ты еще хочешь потерзать мою плоть? А где прячется доктор-садист? Или ты сама будешь водить скальпелем по мясу?

– Зачем же? – Самбина лукаво улыбнулась и загадочно посмотрела на Миранду. – У меня дела, дорогуша, дарю их тебе. Объясни, если хочешь, что к чему. – Самбина плавно изогнулась, грациозно поднялась и, подарив Аламезу воздушный поцелуй, удалилась. – До встречи, Дарк, ты вскоре пожалеешь, что бессмертен!

Покинутая госпожой Миранда осмелела и, тут же скинув туфли, растянулась на хозяйской софе. На ее красивом лице заиграл хищный оскал, а карие глаза, которыми моррон когда-то так восхищался, стали невыразительными, по-животному примитивными, будто у почуявшего запах дичи волка.

– Надеюсь, ты не обиделся, дорогой? – произнесла наконец-то вампирша, уставшая играть в гляделки-устрашалки.

– На что, на тебя, что ли? – спросил Дарк с пренебрежением.

– Напрасно ты так, я ведь тебя люблю... по-своему, и только от меня будет зависеть впредь твоя и, кстати, ее жизнь. Надо быть аккуратней, разговаривая с хозяйкой!

Нахальная вампирская улыбка уже бесила, Аламез подумывал накинуться и загрызть Миранду зубами. Он не сомневался, что Гроттке ему с удовольствием помогла бы.

– Хочешь знать, почему и что тебя ждет в ближайшем будущем?

– Не-а, – покачал головой моррон, – не люблю предвкушений.

– А напрасно. Знаешь, я все-таки расскажу, – настаивала Миранда.

– Не надо, мне безразлично, взорвешь ли ты меня, посадишь на муравейник или растворишь в кислоте. Играй в садистские игры сама или найди более пугливую жертву.

– Я тебя не убью, ты будешь жить долго, очень долго, я буду пить твою кровь, – щерясь, как только что выгрызшая печень у лани волчица, прошептала красавица и продемонстрировала плененным морронам обворожительный набор белоснежных клыков.

– Пожалуйста, пожалуйста, – Дарк закивал головой, – можешь начать прямо сейчас.

– Видишь ли, Дарк, кровь моррона раньше для нас действительно была ядом, но исследования в Полесье велись не только по оболваниванию людей, – открыла страшную тайну Миранда. – Предварительно проглотив всего одну маленькую таблетку, я могу спокойно поужинать тобой и нашей тихоней Дианой. Дело лишь в том, что я не хочу это делать сейчас, у вашей морронской крови слишком плохие вкусовые качества, а через месяц наши ученые клятвенно обещали исправить сей прискорбный факт, ты уж потерпи немного...

Завершив разговор на столь оптимистичной ноте, Миранда позвонила в колокольчик. В комнату тут же вбежали четверо вооруженных вампиров из Клана Самбины, схватили пленников и, подняв их на ноги, тычками прикладов погнали к двери.

Самбина не солгала, вампиры действительно готовились к войне. Пока морронов вели в подвал, они успели увидеть многое. Еще неделю назад тихие коридоры и пустые залы, в которых гулко отдавался эхом самый тихий звук, наполнились шумом, гамом и топотом бегущих ног. Множество вооруженных вампиров в цветах различных кланов расположились на лестницах, в холлах и освобожденных для них комнатах. Картины армейского становья напомнили Дарку дальверийские фильмы о путчах и народных восстаниях в слаборазвитых экваториальных странах, где сегодня карнавал, а на следующий день революция. Здесь царил точно такой же беспорядок: конфликты между отрядами, иногда перерастающие в мелкие стычки с применением прикладов, касок, накрученных на руку ремней и прочих подручных средств, не исключая котелки с провизией. Кого могла победить разношерстная армия с такой дисциплиной, Аламез не представлял, но чувствовал, что против шаконьесов им не выстоять. Кто полагается на численный перевес, лишь усыпляет свою собственную бдительность. Даже крестьянские орды встарь не могли справиться с немногочисленным, но сносно обученным рыцарским отрядом.

Двери одной из комнат с шумом распахнулись, из них с криком выбежали две девицы в разорванных одеждах и кинулись к лестнице, но натолкнулись на отдыхавшую группу вампиров и мгновенно стали едой. Убежавшая от одних и без спросу съеденная другими добыча стала причиной красивой драки со скаленьем клыкастых рож, с размахиванием когтистыми лапищами и уморительным по технике исполнения фехтованием на прикладах.

«Война еще не началась, а они уже мародерствуют и устраивают потасовки. Глупая Самбина, в какую глубокую яму завели ее собственные интриги и необузданные амбиции!» – размышлял пленный моррон, предчувствуя, что резня в Варкане кончится плохо не только для беззаботного, не видящего, что творится у него под носом, человечества.