Чтение онлайн

Дымили сигареты, рокотали приглушенные разговоры. Со стороны улицы к дому пытался протиснуться белый микроавтобус «Мицубиси» телевизионщиков. Проехать им не удалось. Тогда суховатая тележурналистка, похожая на железную комиссаршу двадцатых годов, бросилась в бурлящую толпу за подробностями и, нахватав информации, сказала оператору:

– Леша, включайся, начинаем работать отсюда.

Леша взвалил на плечо тяжелую камеру. «Комиссарша» взяла микрофон. Зажегся красный глазок. Пошла запись…

Каледин вышел из подъезда и с жадностью закурил. Из микроавтобуса ему махнул взрывотехник – небольшого роста подвижный сухощавый мужичок в сереньком костюме.

Полковник подошел.

– Михаил Юрьевич, с веществом заминка получается… – сообщил эксперт.

– А что такое? – вскинул брови Каледин, с шумом выдохнув дым.

– Если верить нашим «брызгалкам» [14] , то никакой взрывчатки тут нет! – пояснил взрывник.

– Как это? – удивился полковник.

– Так – нет, и все. Как будто и не было никакого взрыва. Экспресс-анализ не выявил вещество.

– Но что-то же взорвалось! – разозлился от беспомощности эксперта Каледин. – Можно пойти и потрогать развороченный чердак!

Полковник хотел сказать еще про убитого Зайцева с милиционерами, но вовремя сдержался. В конце концов эксперт ни при чем.

– Дело не в этом. Возможно, взрывчатка иностранного производства – поэтому с ходу не идентифицируется, – развел руками эксперт. – Надо в лабораторию.

– Интересно, если взрывчатка окажется импортной… Экзотики мне только не хватало! – проговорил полковник. – Знаешь что, дай-ка мне пробы, я тоже кое-где попробую поинтересоваться.

Банкир вызвал начальника службы безопасности.

– Почему ты не докладываешь, как дела у твоего подопечного? – с долей недовольства спросил он Гришина.

– Пилат занят одним и тем же вопросом – он ищет транскодер, – сообщил полковник.

– Это я уже слышал. Лучше скажи, как у него это получается? Только что звонил Верховский. Интересовался…

Гришин лишь сожалел о том, что шеф позвонил Голубеву. Банкир мало что знает. Вернее, не знает ключевых деталей. Так задумал Гришин. Вероятно, Верховский звонил и ему, но полковника не оказалось на месте, а мобильный стоял на зарядке. Люди, относительно близкие к Верховскому, знали, что своей успешной и стремительной карьерой в политике и бизнесе он обязан нестандартному мышлению, способности подняться над ситуацией, правильно оценить и быстро разработать механизм управления ее развитием. Олигарх умел отлично планировать любые «длинные» комбинации, но для принятия верного решения «полководцу» нужна точная информация. Ею располагал только Гришин.

– Пилат пытается выйти на информацию о местонахождении транскодера, – сообщил Гришин. Но шеф остался недоволен.

– Почему так долго! Прошло столько времени, а он все пытается? – возмущался банкир, как бы делая внушение полковнику.

«Ну куда он лезет со свиным рылом?» – подумал Гришин, которого коробило вмешательство дилетанта. В этом смысле сам Верховский был на порядок умнее и разумнее. Голубев из кожи вон лезет, сдать назад невозможно. Верховский только пальцем шевельнет, и не понадобятся ему больше «Ролексы» за десять тысяч баксов, «Мерседесы» за сотку, квартиры за «лимон», особняки за десять. Ничего больше не понадобится и никогда. Зато будет шикарный гроб из красного дерева с позолоченными ручками, славные похороны, проникновенные речи, слезы вдовы и молнии фотовспышек прессы… Только Голубеву, лежащему в том лакированном ящике, все это будет по фонарю. Такие правила игры. Ведь есть вещи, существующие независимо ни от кого, как извечный миропорядок.

– Пилат все делает правильно. Его плотно пасет контрразведка, поэтому приходится быть трижды осторожным. Десять раз отмерять, но отрезать наверняка. Пилат знает, что надо делать, и не стоит ему мешать, – ответил начальник службы безопасности. – Скоро он выйдет на связь, и вы все узнаете.

– Хорошо, давай еще подождем, – нехотя согласился Голубев. – Держи меня в курсе.

«В первую очередь…» – подумал Гришин и вышел в прохладную приемную.

– Я буду у себя, – улыбнулся он секретарше.

Тяжелый, как монолит, день никак не кончался. Сухарик испытывал острый голод, а взволнованное сердце не хотело возвращаться на нормальный ритм.

– Что произошло? – спросила Ольга, укрывая цыпленка шелестящей шубой.

– Я понял не больше твоего, – подавленно отозвался Сухарик. – Ты же сама все видела. Вместо Карася пришли бандиты, начали докапываться, про него спрашивать…

– А почему они тебя спрашивали? – спросила Ольга, отправляя цыпленка в разогретую духовку. – Ты и так из-за этого придурка чуть в тюрьму не сел.

Сухарик замялся, но она заметила его нерешительность.

– Ты не хочешь говорить?

– Да, блин! Понимаешь, Оль, вчера к нам по дороге какие-то идиоты прицепились. Начали подрезать, прижимать. Потом вообще палить начали. Ну, короче, из-за тех козлов Карась раздолбал «мерс» вдрызг. Он меня звал к его пацанам сходить, но я злой на всех был – послал его подальше.

– Машина же бешеных денег стоит! Вот дураки, покатались, называется! – всполошилась Ольга, ссыпая горку нарезанных овощей в прозрачную чашу. – И что, бандиты приезжали с тебя деньги требовать?

– Нет. Им, видимо, вчера менты на хвост наступили, вот они и ищут, кто заложил.

– Они же чуть тебя не убили! – вырвалось у девушки. Она залезла в шкафчик и, вытащив бутылку подсолнечного масла, густо облила им приготовленный салат.

– А потом заявился мужик со шрамом на щеке. Сказал, что он друг Баркаса, ну мужика, с которым я в камере сидел. Тот потом бежать решил, а его убили. «Быки» на Шрама полезли, у одного нож был, а он запросто пристрелил обоих… Еще закурить у них для хохмы просил. Потом из «Мерседеса» начали стрелять… – взволнованно рассказывал Сухарик. – Сзади кто-то выскочил, на Карася похож, к нам побежал. Там менты подрулили…