Чтение онлайн

— Лошади могут научить нас многому: выносливости, силе, дружбе, — продолжает Чэй. — А с практической точки зрения они являются отличным средством для перевозки груза. По крайней мере, пока ты не получишь права. У Паломы полно места, чтобы держать Кэчину. Ну что?

А ведь у меня никогда не было питомца! Впрочем, если верить Чэю, Кэчина гуляет сама по себе. Так или иначе, я не могу отказаться от такого предложения.

— Может, она сама должна сделать выбор? А из-за меня она подбирала морковку с земли… Вдруг Кэчина не захочет, чтобы я за ней ухаживала.

— Ладно, давай-ка подсажу тебя в седло, и посмотрим, как вы поладите друг с другом.

— Вы не шутите? — удивляюсь я, замешкавшись.

— Конечно, нет.

— А моя нога? Палома говорит, что нужно подождать хотя бы до завтра. Короче, она разрешила мне смотреть, учиться, а не ездить верхом.

— Палома порой чересчур осторожничает, — подмигивает Чэй. — Наша Кэчина — умница. Я возьму ответственность на себя, что бы ни случилось. Согласна?

Я в нерешительности топчусь, киваю, и он подсаживает меня на спину лошади. Моя пегая Кэчина и его Аппалуза [11] идут бок о бок. Наше передвижение даже рысью не назовешь, но Чэй утверждает, что торопиться не нужно. Сейчас для меня гораздо важнее почувствовать себя уверенно верхом.

— Так вы из резервации? — интересуюсь я чуть смущенно.

Мы с Чэем долго не размыкаем рта, и мне хочется нарушить наше молчание, а это было лучшее, что я смогла придумать. Мой голос заглушается шелестом ветра, перебирающего подсохшие листья деревьев. Чэй внимательно смотрит на какую-то рощицу.

— Теперь уже нет, — неопределенно отвечает он. — Но мой отец по-прежнему живет там. Он — старейшина племени.

Я вслед за Чэем натягиваю поводья, и наши лошади останавливаются. Пристально вглядываюсь вперед, но, кроме кустов можжевельника с кривыми ветвями, не нахожу в пейзаже ничего особенного.

— Ему почти восемьдесят, — заявляет мой спутник, — и он до сих пор силен, как медведь.

Усмехаясь, он поворачивается ко мне, тянет Кэчину за уздечку, и мы отправляемся в обратный путь. Мне кажется, что мысли Чэя витают где-то далеко.

— Отец разрешил мне держать некоторых лошадей у него, а другие остались в моем загоне.

Мы едем по бескрайней равнине резервации, разбавленной саманными постройками. Думаю, что поселение индейцев не очень-то и отличается от Очарования. Впрочем, здесь имеется казино, торчащее неподалеку от главной дороги, а также заправка и магазинчик.

— Вы давно живете в Очаровании?

— Я уезжал, чтобы учиться в колледже, — Чэй пожимает плечами, — поступил в ветеринарную школу в штате Колорадо, а вскоре после окончания вернулся сюда.

— Но зачем? — Мой голос предательски выдает мои истинные мысли.

Если Чэй и обиделся, то не показывает виду.

— Ну, причины были самые разные, и убедительные, и нет… Кстати, как тебе первая поездка?

— Нормально. С удовольствием прокачусь еще раз, если вы не против. И, конечно, она.

Склоняюсь к шее Кэчины, но, поскольку я не привыкла как следует к ее поступи, получилось это не слишком изящно. Я теряю равновесие и едва не падаю, но кое-как удерживаюсь в седле.

— А на что смотрели? — осведомляюсь я у Чэя, тыча пальцем за спину.

Он пускает лошадь в галоп, бросая мне через плечо:

— Ты пока не готова туда ехать.

Понимаю, что разговор зашел в тупик и продолжать его бессмысленно. Чэй оборачивается и предлагает:

— Что скажешь, если мы сперва устроим лошадей на ночлег, а потом захватим с собой пару банок колы? Когда начнется твое обучение, Палома наложит запрет на газировку.

Я киваю. После того как Аппалуза и Кэчина почищены, напоены и накормлены, а их стойла устланы свежей соломой, мы прыгаем в пикап и отправляемся на заправку. Чэй заходит в магазин, а меня настигает очередной истеричный звонок от Дженники. Выбираюсь из грузовичка, ковыляю к краю парковки, присаживаюсь возле насосов, найдя наконец место, где мобильник поймал сигнал. Но связь здесь паршивая, из-за чего кажется, что Дженника звонит откуда-то глубоко из-под земли.

Хотя восполнить лакуны в ее монологе — не проблема. Ведь диалог мы ведем уже на протяжении нескольких недель — с того дня, как она получила мои сердитые СМС и узнала от Паломы о моем несчастном случае. Она забрасывает меня вопросами, один сливается с другим, и я не могу вставить ни единого слова.

— Я в порядке. Не надо тебе приезжать, — отвечаю я неизменной фразой, как всегда, когда она угрожает, что уволится со съемок в Чили и заберет меня.

Но похоже, мои уверения на нее не действуют. Она уже завелась:

— Дайра, а Палома странно себя вела?

Я закатываю глаза. По мнению Дженники, все, что делает Палома, — дико и нецивилизованно, но я больше так не считаю. Палома, наверное, чудаковатая, но сомнений в ее целительной силе у меня нет. Она единственная, кто может мне помочь.

— Что значит странно? — тоже моя обычная реплика.

— Дайра… — укоризненно восклицает она. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

— Палома в порядке! И я, и Чэй тоже! И Очарование! — заявляю я. — Дженника, я тогда просто перенервничала. Поверь мне, ты бы поразилась, узнав, какие способности у Паломы. Мои раны затянулись, не осталось ни единого шрама, даже порезов, полученных в Марокко. Думаю, завтра снимут и гипс.

— Мне нужно фото, доказательства! Дайра!..

Вздыхаю, отвожу телефон от уха и кладу его рядом с собой на бордюр. Дженника верещит, угрожает, просит, но ее песню я слышала уже много раз. Поэтому терпеливо жду, когда закончится этот шум. Наконец появляется Чэй и машет мне, направляясь к грузовику.

— Дженника, мне пора. Не беспокойся. Я чувствую себя отлично. Я пришлю кучу фоток, и тебе надоест на них смотреть. Хорошо? Успокойся, пожалуйста, ладно?

Поднимаюсь, отряхиваю руки о джинсы и пересекаю парковку. Старый серый «Мустанг» останавливается возле бензоколонки. Длинноволосый юноша вылезает из-за руля, а на соседнем сиденье я замечаю женщину в необыкновенно изысканных украшениях из бирюзы.

— Ох, прошу прощения, — произносит она, едва не задев меня дверцей.

На краткое мгновенье наши взгляды встречаются, и меня окутывает волной безграничной доброты, которая через долю секунды сменяется печалью. Я замираю на месте, как столб, а они проходят мимо.