Чтение онлайн

— А с чего вдруг мне понадобится странствовать? — интересуюсь я, наблюдая, как Палома мечется по комнате, собирает в кучу коробок спичек, красную бандану, тонкую белую свечку, куски мела, погремушку из выделанной кожи и какие-то неизвестные мне безделушки.

— Потому что тебя ждут важные дела. Ты узреешь Путь Духов, выявишь свои склонности и слабости, узнаешь главную цель своей жизни. Но это случится не сразу. Иногда требуются годы, но у меня есть предчувствие, что у тебя уйдет гораздо меньше времени.

— Но я думала, что начну обряд инициации, а сейчас ты говоришь о Пути Духов и, если честно, я порядком запуталась.

— Все является частями одного целого, — отмахивается от меня Палома.

Порывшись в комоде, бабушка возвращается с очередным мешочком из мягкой оленьей кожи. Он очень похож на тот, что висит у нее на шее. Делает мне знак, чтобы я наклонилась, и надевает на меня шнурок, поясняя:

— Ты должна всегда носить ладанку, Дайра. Можно снимать ее во время купания, но не убирай далеко. И не позволяй никому надевать ее или заглядывать внутрь, иначе сила исчезнет.

Странно, но ладанка на вид ничем не примечательна. Не знаю, пойдет ли мне такая штука, если я напялю свои любимые узкие джинсики, топ и приталенную куртку. Я люблю одеваться просто, без излишеств.

Палома мчится к плите, подхватывает котелок и водружает его на стол. Мы обе смотрим на фигурку Ворона с лиловыми глазками. Он покоится на ложе из влажных, потерявших свой цвет трав.

— Вот твой тотем, ньета. Держи амулет при себе. Спрячь его в ладанку, и ты сможешь обращаться к его мудрости всякий раз, когда тебе понадобится помощь. Ты должна доверять духовному проводнику: все, что он посоветует, имеет особый смысл. Ты отыщешь и другие талисманы, но сейчас у тебя есть только Ворон. Понимаешь, ньета?

Согласно киваю и кладу фигурку в мешочек на своей шее. Палома явно успокаивается, берет сумку и манит меня за собой во двор. Мы направляемся в гараж, где стоит старенький белый джип.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

Машина подпрыгивает на ухабах, и ремень безопасности туго натягивается. Я пытаюсь сориентироваться в темноте, но смысла в этом мало.

— На твою инициацию, — бросает она и жмет на сцепление. — Пожалуйста, постарайся немного отдохнуть. Испытание предстоит весьма серьезное.

— Правда? — вырывается у меня.

— Никто не даст никаких гарантий, — произносит она, — но я не сомневаюсь в твоем успехе.

Таращусь в окно, не зная, что и сказать. Я слишком разнервничалась, чтобы думать о сне.

Миля за милей джип колесит по совершенно незнакомой мне местности. Чем дальше продвигаемся, тем хуже становится дорога. Наконец Палома тормозит в паре футов от реки. Я замечаю, что мы не одни: Чэй выводит из прицепа двух лошадей — Кэчину и Аппалуза.

— Теперь я должна вас покинуть, — вздыхает Палома. — Вам предстоит долгая поездка верхом, а мои старые кости такого не вынесут.

Она пытается улыбнуться и, закашлявшись, достает носовой платок. Но у нее не получается скрыть оставшиеся на нем пятна крови.

— Бабушка, ты в порядке? — пугаюсь я.

— Не волнуйся, ньета, и слушай меня. Чэй проводит тебя, затем он тоже должен будет тебя оставить. Обряд инициации — путешествие, которое совершают в одиночку, мы не сможем оказать тебе поддержку. Но чтобы выжить, тебе необходимо гораздо меньше, чем ты думаешь. Дам тебе пару советов. Используй свечи и спички в случае крайней необходимости. Еды у тебя не будет. Пост — начало твоего очищения. А возвратишься ты только тогда, когда получишь на это право. Ты сама поймешь.

— Нет уж! — восклицаю я. — Сейчас ночь! И очень холодно! А еще, к вашему сведению, я проголодалась, мы ведь не ужинали!

На мой взгляд, доводы весьма убедительные, но Палома игнорирует мое нытье.

— А как же гипс? — предпринимаю я последнюю попытку.

Реакция, в общем, предсказуема, но я должна была попытаться. А бабушка смеется в ответ:

— Ты поправилась. Гипс у нас материал экологически чистый, биоразлагаемый. Ты вполне можешь бросить его где-нибудь.

К нам приближается Чэй, объявляя, что лошади оседланы и нам пора в путь. Но я не готова! У меня целая куча вопросов! Однако Палома крепко обнимает меня и шепчет:

— Вперед! Удачи тебе!

Чэй помогает мне забраться на Кэчину, и мы уносимся в темноту.

Мы скачем в ночи. Лошади находят дорогу, ориентируясь по звездам и луне. Мы почти не разговариваем. Тишину нарушают лишь редкие фразы Чэя вроде: «Как ты? Что-нибудь нужно?» Или его возгласы «Осторожнее!», когда я пару раз задремала и едва не вывалилась из седла. Наконец приходит рассвет, и солнце начинает свое медленное восхождение по горному хребту. Чэй произносит:

— Приехали.

Я устала, и зрение расфокусировалось. Чем это местечко приглянулось Чэю? Оно ничем не отличается от тех, мимо которых мы проезжали. Бурая земля, сорняки, скалистые утесы и голые деревья. Здесь нет ничего особенного.

— Ну как? Спешиваемся и устраиваемся?

Я строю скептическую мину, и не подумав спрыгивать с лошади.

— Давай, Дайра, — подбадривает он меня и недрогнувшей рукой забирает у меня повод Кэчины.

— Но я не хочу! — Я в смятении закусываю нижнюю губу. — Мне бы поесть и… И вообще мне тут не нравится. Кругом опасность!

Чэй непреклонен, но помогает мне спуститься с лошади.

— Не бойся. Лучше поспешить. Чем скорее начнем, тем быстрей ты вернешься домой.

Он старается говорить веселым тоном, но у него получается не очень. Чэй — надежный человек с благородными намерениями. Поэтому врать он не умеет абсолютно.

В итоге мы плетемся по дороге, сворачиваем на извилистую и унылую тропинку и останавливаемся у отверстия в скале. Перед нами темная пещера.

— Многие проходили обряд именно здесь. В том числе и Палома, когда была в твоем возрасте, — поясняет Чэй. — А что случилось с Джанго, ты сама знаешь… В общем, пещеру не использовали уже многие годы.