Шрифт:
Комету назвали Химерой, потому что у нее было три ядра, что необычно, и хвост загибался на конце подобно драконьему. А как известно, драконий хвост и трехглавость считаются атрибутами этого мифологического чудовища.
Вблизи, когда хвост расплылся вуалевым облаком, сквозь которое просвечивали звезды, сходство с Химерой поблекло.
Глеб Бауэр сказал:
– «Земля-14», скорость мы подравняли. Ты меня слышишь, Агнесса?
Ответ пришел через несколько секунд:
– Батрак спрашивает, вы уверены?
– Уверен, – сказал Бауэр. – Мы войдем в хвост практически ползком. Льдинки невелики. Как и ожидалось.
– Ядра?
– Тоже как и ожидалось. Боковые – глыбы льда. Центральное ядро потяжелее…
Вход в хвост кометы был незаметен. Только приблизившись к ядрам километров на пятьсот, патрульный корабль впервые столкнулся с осколком льда – ни Бауэр, ни Крайтон этого не почувствовали, лишь на экранах внешней защиты вспыхнули зеленые искры.
– Концентрация твердого материала увеличивается, – сказал Бауэр, снова вызвав «Землю-14». – Даю торможение на тридцать секунд.
– Только лед? – донесся голос Эдуарда Батрака.
– Включаю анализатор, – сказал Крайтон, переводя компьютер на связь с базой. – А визуально здесь и пыль, и камешки, и прочая ерунда, которую Химера подобрала на своем пути.
Корабль завис над центральным ядром. Теперь он стал неотличим от сотен льдин и камней, тянущихся за ядром, беззвучно, спокойно, с неуловимой для глаза скоростью несущихся к Солнцу. Пройдет еще несколько недель, и комета взорвется, испарится, исчезнет, приблизившись к светилу. Поэтому и пришлось спешить, снимать с рейса патрульный корабль. Особых открытий не ждали, но проверить неизвестную комету следовало. Ведь, вернее всего, она летела миллионы лет навстречу гибельному столкновению с Солнцем.
– Все правильно, – услышали они голос Батрака. – Анализатор подтверждает: слой льда скрывает базальтовую основу. Лед неровный, кое-где базальт выходит на поверхность. Вы уверены, что сможете спуститься?
– Не беспокойтесь, Эдуард, – мягко ответил Крайтон. – Будет вам к ужину кусочек базальта.
Корабль широко расставил опоры, шипы опор вгрызлись в корку льда. Гравитация была почти нулевой.
Крайтон с Бауэром быстро подготовили портативный бур, гравитометр, микрокомпьютер, аппарат для плавления льда, кинокамеру, потом надели на скафандры ракетные ранцы.
До базальтового участка от ракеты было метров триста. Поверхность базальта оказалась гладкой, словно отшлифованной временем и пространством.
– Как будто искусственный, – с надеждой произнес Крайтон.
– Не думаю, – отозвался в его шлеме голос Бауэра. – Общая форма ядра неправильна.
– Знаю, – согласился Крайтон. Молодых разведчиков всегда терзает мечта о Контакте.
Бауэр собрал бур, Крайтон пролетел с гравитометром чуть дальше. Базальт был обыкновенным. Природа однообразна – она никак не может выйти за пределы периодической системы Менделеева. Что обычно на Земле, то обычно и на другом конце Галактики. Крайтон только хотел поделиться этой светлой мыслью с Бауэром, как стрелка гравитометра колыхнулась.
«Наверное, каверна, полость естественного происхождения», – подумал Крайтон, которому очень хотелось, чтобы это была не каверна.
Он пролетел несколько метров, и стрелки вернулись в исходное положение. Так. Теперь немного назад. Потом вправо…
– Ты чего не отвечаешь? – спросил Бауэр.
– Погоди, полость отыскал, хочу проследить.
– Ладно. Иду к тебе. Ты только не спеши, а то еще свалишься с планеты. – Глеб усмехнулся собственной остроте. Крайтон не отвечал, он был занят. Как он определил по гравитометру, полость была узкой и тянулась словно туннель.
Стоп! Стрелки колыхнулись сильнее. Призраком подлетел Глеб Бауэр, затормозил, замер рядом. Ему ничего не надо было рассказывать – он только заглянул Крайтону через плечо. Потом дотронулся до клавиши, включая экран гравитометра, что Крайтон попросту забыл сделать. По экрану пробежала желтая полоска – гравитометр запомнил аномалию, прочертил исследованную часть. Под желтой полосой, перпендикулярно к ней, пробегала вторая, тусклее. Значит, второй туннель был расположен ниже. И если присмотреться, можно было понять, что вторая полоса пересекала третью, совсем тусклую.
– Шесть метров, восемь и двадцать пять, – сказал Бауэр.
– Что ж я не включил? – удивился Крайтон. – Замечтался?
– Самокритика хороша только тогда, когда из нее делают выводы. Теперь лучше проверь свою интуицию.
Крайтон включил микрокомпьютер. Глубину туннелей Бауэр угадал почти точно.
– Пробурим? – спросил Крайтон.
– Успеем…
Они медленно пролетели над центральным ядром еще метров сто. Корабль почти скрылся за близким горизонтом.
Желтая полоса ближайшего туннеля засветилась, словно раскаленная вольфрамовая нить. Туннель подошел к самой поверхности.
– А ты говорил – бурить, – сказал Глеб, останавливаясь. Достаточно было поглядеть под ноги, чтобы увидеть округлую линию.
Это был шов закрытого люка.
– Я говорил, что базальтовый участок показался мне слишком гладким. – Голос Крайтона дрогнул. Он поднял голову и увидел близкий, в протуберанцах, диск Солнца. – А могли бы и не полететь – сколько Батрак уламывал совет.
– Все равно полетели бы, – сказал Бауэр равнодушным голосом старого космического волка, который сотни раз сталкивался с чужими цивилизациями, хотя это и было неправдой.
Он пристально смотрел на люк.
– Базальт. Такой же базальт…
– У нас мало времени, – энергично отозвался Крайтон.
– Правильно. Но не совсем так. Сначала вернемся на корабль, поговорим с «Землей-14».
– Но… – И Крайтон осекся: Бауэр действовал по инструкции.
– Не думаю, что они скроются от нас, – сказал Глеб, подталкивая Крайтона в сторону корабля, и взлетел. – Они ждали миллионы лет.
– Ты думаешь, там кто-то есть?
– Ни одного шанса, – сказал Бауэр. – Но кто-то был.