Чтение онлайн

— Вот что, мой дорогой! Я вас отвлеку на полчаса от ваших открытий. Это очень важно. Давайте подъедем в морг, и вы посмотрите на Аржена. А вдруг, чем чёрт не шутит, вспомните его!

— Поехали. — Цветов был очень заинтересован. — Проверим мою память.

Полицейская пролётка мгновенно домчала их к моргу. По гулкому холодному коридору они прошли сначала в прозекторскую, а потом, в сопровождении судебного патолога, — в хорошо оборудованную холодильную комнату. Врач подвёл их к одному из холодильных шкафов, выдвинул носилки. Цветов некоторое время пристально смотрел в лицо мёртвого Аржена. Оно было восковым, строгим: опухоль и синева от удушья почти растворились.

— Я узнал его! — голос Цветова резко прозвенел в морозной атмосфере комнаты. — Да, этот человек работал в университетской клинике. Только звался он совсем иначе, и был не француз, а поляк. Збышек! Да, Збигнев Заремба. Он был лаборантом.

— Вы не ошибаетесь, Аркадий? Посмотрите повнимательнее, это очень важно!

— Не сомневайтесь, Викентий Павлович! Я его отлично узнал и хорошо помню. Наш лаборант, поляк Збигнев Заремба. Он хорошо говорил по-немецки, но с акцентом. Если вы сделаете запрос в Мюнхен, то вам ответят, что никогда у них не было хирурга Жоржа Аржена, но был лаборант Заремба. Это он!

Запрос, конечно, сделать нужно, думал Петрусенко по пути обратно, в управление. Но и без этого он поверил памяти Цветова. Значит, этот человек, «Аржен», так легко поменял имя и профессию… Это наводит на предположения о том, что и раньше он мог сделать то же самое. И, скорее всего, искать Збигнева Зарембу бесполезно. Так кто же он, человек, убитый в Гранд Отеле? Впрочем, тут же решил Викентий Павлович, профессия его всё-таки вертится вокруг медицины. Да и не мог бы он быть таким хорошим хирургом без умения, образования… Похоже, дело усложняется!

«Усложняется или, наоборот, распутывается? Идёт к развязке?» Несмотря ни на что, Петрусенко казалось, что новые факты как-то необычно просветляют картину, наталкивают на ассоциации. Но какие? Они пока ещё в хаотичном состоянии, словно стеклышки в калейдоскопе. Но стоит чуть шевельнуть трубкой, и разноцветные фигурки сольются в чёткий узор…

Часы показывали половину второго дня. Пора было отправляться в ресторан «Люкс». Перед уходом Викентий Павлович заглянул в кабинет Никонова.

— Вот что, дорогой коллега. Рано мы опустили руки, оступились от перстня. Надо покопаться в родственных связях покойной княгини. Прикинь, кому мог бы перейти или быть подарен перстень. Племянницы, двоюродные-троюродные сёстры, внучатые племянники… Должен где-то перстень всплыть, или какой-нибудь интересный для нас факт. Займись этим прямо сейчас… А что с офицером-насильником, есть ясность?

— Унтер-офицер Акимов работает в архивах, смотрит документы военных частей, стоявших под Полтавой десять лет назад. Обещал сегодня закончить.

— Хорошо. Я немного позже сюда вернусь. Расскажу тебе интересные вещи. Просто неожиданные.

… Зал ресторана высшей категории «Люкс» в дневное время пустовал. Викентий Павлович был приветливо встречен и проведён к тому столику, на который сам указал. А место он выбрал рядом с пятью столиками, где стояли таблички «Делегация». Эти столы тоже ещё ожидали своих посетителей: врачи запаздывали. Заказав для начала лёгкой закуски и рюмочку коньяка, Петрусенко стал ждать. Мысли его вернулись к больничной палате, к сильной руке Александра Коринцева, нежно сжимающей бледные девичьи пальцы, к счастливому блеску в глазах Вари…

Судьба свела этих двоих в необычной ситуации. Жертва и спаситель! Конечно, девушка испытывает благодарность к этому мужчине. И у него её беззащитность и доверие могли вызвать ответную нежность. Всё это понятно. Но… Почти двадцать лет разницы — возраст целого поколения! Его бурная жизнь: война, преступление, каторга, побег… И юная неопытность девушки… Впрочем, есть одно общее у Коринцева и Вари: они оба страдали, оба испытали сильные потрясения. Что ж, может быть судьба свела их вместе недаром? Коринцев станет Варе защитой и опорой — мужем-отцом. А она ему преданной женой-дочерью. Если их привязанность друг к другу окажется искренней, то такое сочетание в браке может получиться даже счастливым. И ведь они, — подумал Викентий Павлович внезапно, — отличная пара! Красивый, очень мужественный и моложавый Коринцев, не потерявший выправку морского офицера, и хрупкая, милая, излучающая свет девушка… Что ж, дай Бог!

Только Викентий Павлович завершил свой мысленный лирический монолог, как в дверях показались уже хорошо знакомые ему врачи. Вместе с иностранцами пришли и трое их российских коллег. Петрусенко привстал, приветствуя делегацию. Ему закивали в ответ. А он, поймав взгляд шведа, сделал несколько шагов ему навстречу.

— Мсье Эрикссон, позвольте вас пригласить за мой столик.

Высокий, светловолосый Ивар Эрикссон растеряно оглянулся, но тут же взял себя в руки, вежливо кивнул:

— У вас, господин следователь, есть ко мне вопросы?

— Да, небольшой разговор. Сейчас я сделаю заказ, мы приятно пообедаем и побеседуем… между делом. Позвольте вас угостить на свой вкус?

Швед меланхолично пожал плечами:

— Но мне обед заказан, оплачен.

— А я попрошу подать его нам сюда, за этот столик. И добавлю от себя насколько штрихов. Так сказать, в виде компенсации за некоторое неудобство.

Пока им накрывали обед, он расспрашивал Эрикссона о сегодняшней операции, на которой тот, оказывается, ассистировал профессору Гиршману. И лишь когда официант удалился, и они вместе выпили рюмочку коньяка, Викентий Павлович сказал:

— Я не стал бы тревожить вас, если дело было бы в одном похищении перстня мадам Аржен. Но совершено убийство. И я должен спросить вас прямо: между вами и мадам существовала связь?

Эрикссон остался спокойным. Он, видимо, уже спрогнозировал возможные вопросы следователя. Помолчав самую малость, ответил:

— Была одна встреча… наедине.

— В ночь перед убийством?

— Именно…

— Мадам Аржен провела её у вас в номере?

— Да. Только тогда, и всё… Но, уверяю вас, эта наша встреча осталась тайной и никакого отношения к гибели мсье Аржена не имеет.