Чтение онлайн

Урожай в этом году был очень важен для Сезака. Не только потому, что следовало обеспечить на зиму кормами скот, но и для того, чтобы хорошо кормить крестьян, которым предстояла тяжелая работа на виноградниках, когда Ян в будущем году приступит к осуществлению своих далеко идущих планов.

Жнецы отдыхали в тени под деревьями, когда вдали показалась Таунсенд. Безоблачное и прохладное утро сменилось жарой, и теперь девушки разносили жнецам охлажденный сидр и булки хрустящего хлеба. Ян, сидевший с ними, встал при виде Таунсенд и направился, улыбаясь, к ней. На нем были сапоги и бриджи, рукава тонкой батистовой рубашки закатаны выше локтя. Он показался Таунсенд красавцем-аристократом, играющим роль крестьянина, но, конечно, не так, как Мария-Антуанетта, которая развлекалась, сбивая масло на своей игрушечной ферме, надев простую косынку и соломенную шляпу. В темных волосах Яна застряли пучки соломы, скуластое лицо потемнело от загара, на его рубахе проступили пятна пота от работы, а когда он подошел, чтобы снять ее с седла, она ощутила исходившие от него запахи полей, лугов и воздуха.

– Таунсенд, – нежно произнес он, опуская ее на землю перед собой. – Как приятно вас видеть. Взгляните, как хорошо они работают.

Заслонив глаза от солнца, Таунсенд обвела взглядом золотое жнивье вокруг, но на самом деле она ничего не видела. Она только ощущала близость Яна, жаркую мужественность его тела и свое желание раствориться в нем.

– Я не могу здесь долго задерживаться, – сказала она, тяжело дыша и пытаясь сохранить самообладание. – У меня сегодня очень много дел по дому. Мне хотелось лишь убедиться, что вы наняли достаточное число работников.

– Но вы, конечно же, останетесь, чтобы разделить с нами трапезу? – с улыбкой проговорил Ян. Он стоял подбоченясь и казался ей сейчас молодым Богом.

Она не сумела устоять перед огоньками, плясавшими в его глазах, и кончилось тем, что она все утро провела в поле. Она вскоре, как девчонка, смеялась и болтала с жнецами, а когда они прерывались для отдыха, пила с ними сидр и домашнего изготовления пиво и с томлением в глазах наблюдала за Яном, разъезжавшим по полю на своем громадном вороном жеребце.

Когда жара стала непереносимой, Ян отослал ее домой. Таунсенд была уже не в силах в чем-либо ему отказать. Он помог ей сесть в седло и задержатся, пристально глядя на нее. Его темно-синие глаза сверкали на бронзовом от загара лице, а рука на миг накрыла собой ее руку, державшую поводья.

– Я вернусь через несколько часов.

– Вас будет ждать горячий ужин.

– Лучше холодная ванна.

– Считайте, что она вас ждет.

– А вы не присоединитесь ко мне там?

Она перевела дух и посмотрела на него, затем поспешно отвела глаза.

– Поезжайте, – произнес он хрипло, глядя на ее склоненную голову. – До вечера!

Он стоял на фоне раскаленных голубых небес, наблюдая, как ее лошадь медленно исчезает за краем поля. Сердце властно влекло его к Таунсенд, но он не хотел признаться себе в этом. Не хотел примирения с ней подобным образом, несмотря на ее манящие взоры и грациозность движений. Считал бесчестным подчинить ее своей воле лишь благодаря тем ощущениям, которые он дарил ей в постели.

– Господин герцог! Господин герцог, мы ждем вас!

Ян вздрогнул, точно разбуженный от сна, и, внезапно помрачнев, побрел назад по жнивью.

...Он вернулся в замок, когда уже давно стемнело. Таунсенд ждала его в салоне, сидя у окна с книгой на коленях. Услышав в холле его голос, она перестала делать вид, будто читает, и вскочила со стула. Она отложила ужин на несколько часов, чтобы сесть за стол вместе с ним, и оделась особенно тщательно – в бледно-розовое платье, вышитое желтым и зеленым. Ее не заплетенные в косы волосы ниспадали на плечи и спину, потому что она знала, что такая прическа нравится Яну. В предвкушении встречи она затаила дыхание и, открыв дверь, выглядывала из комнаты в холл.

– Не желает ли господин герцог стакан вина перед ужином? – спросил Рене.

– Нет, благодарю, – устало произнес Ян, стягивая с себя сюртук. – Я грязный и даже есть не хочу. Я хочу только ванну и в постель.

– Но мадам ждала весь вечер, чтобы поужинать с вами.

Ян остановился, одна нога была уже на лестнице. Таунсенд замерла, стоя в тени дверного проема.

– Передайте, пожалуйста, мои извинения герцогине. Я слишком утомлен и грязен, чтобы ужинать с ней. – Говоря это, он даже не повернул головы.

– Слушаюсь, господин герцог. Таунсенд медленно закрыла дверь и снова опустилась на стул у окна. Взяв в руки книгу, она уставилась на нее, но затем перевела взгляд на изящный браслет, украшающий ее запястье, и вспомнила, с каким радостным ожиданием надевала его. Сердце ее пело, а глаза сияли, как у юной беззаботной девушки, когда она наряжалась для Яна. Она мечтала о несбыточном: как за ужином ослепит его своей красотой, поразит умением владеть собой и вести остроумную беседу. Она собиралась быть такой неотразимой, чтобы он не думал ни о вине, ни о еде, а только о ней.

– Я дура, – вслух произнесла Таунсенд, и книга выскользнула из ее рук и упала на пол. – Законченная дура. – И эти слова сверлили ей мозг, когда она поднималась по лестнице к себе в комнату.

Она проснулась после восхода солнца от сильного шума во дворе. Настойчивые голоса и ржание лошадей доносились к ней из окон, и Таунсенд быстро отбросила одеяло, думая, что это приехала, наконец, Китти.

Она не стала звать Марианну, оделась сама, дрожащими от волнения пальцами застегивая крючки. Китти олицетворяла для нее дом и семью, и Таунсенд удивилась, когда поняла, как сильно ей не хватало ее.. Растерянная и горящая от нетерпения, она сбежала по лестнице в холл, но приветливая улыбка мигом сбежала с ее лица, когда она увидела на крыльце, позади хмурящегося Рене, не Китти, а господина Бретона и с полдюжины крестьян. Она остановилась на последней ступеньке и хриплым, осевшим голосом спросила:

– Что это значит? Что случилось?

– Мы пришли предупредить вас об опасности, мадам. – Господин Вретон, обычно сдержанный и даже раздражающе спокойный, сильно вспотел, а рука, которой он вытирал пот со лба, заметно дрожала.

– Есть сведения, что полчища бандитов направляются сюда из Вилландри. Они поджигают стога, амбары, грабят замки. Убедительно прошу вас принять необходимые меры немедленно. Вооружайтесь, прячьте ценности, выпускайте скот и забаррикадируйте окна и двери. Где ваш супруг?