Чтение онлайн

– Ого! Да ты ж профессиональной революционеркой становишься!

Девушка вздохнула. Смущенно улыбнулась:

– Там у нас в культурно-просветительном отделе почти одни бабы. Мужики куда-то рассовались, так всем женщины заворачивают. Век таких не видывала! Главной у нас Надежда Копстаптиповна Крупская, жена вашего Ле-нипа. А еще Людмила Ивановна Исупова, тоже в возрасте... Есть и такие же, как я: Софа Шульга с пожилыми работницами занятия ведет, Лиза Пылаева клуб на Металлическом устраивает... А теперь собирается у нас на Выборгской Союз социалистической молодежи, - она сделала ударение на "мо", - как секция молодого Интернационала! Так я тоже записалась...

Он поразился тому, как стремительно входят в сознание Наденьки новые понятия, как вся она отдалась новым интересам.

– Молодчага! Скоро и Сашку своего обгонишь!.. А где Сашка?

– Сейчас нагрею воды, а пока будет греться, на стол соберу. Изголодались, чай, в Москве? А Сашка и ихние вообще весь завод захватили и не дают империалистам вывозить! "Хоть пушками в нас палите!" - и весь сказ. Сашка на "Айвазе" и днюет и ночует. А мама письмо отписала из деревни.
– В печи уже гудело, на столе в горнице было накрыто.
– А вы-то как?.. Погостюете у нас?..

– Пойду по делам. Если быстро управлюсь, то вечером и на фронт.

– На фро-онт?
– она опустилась на скамью.

– А как же? Я солдат. С фронта - и на фронт. Моя батарея там.

Она провела ладонью по глазам, размазала по щеке слезы. Сказала:

– Я с вами.

– Это невозможно.

– Тогда "невозможно", сейчас "невозможно"!..

– Да пойми ты, Наденька, война - это мужское дело. Скоро, судя по всему, там предстоит такая заваруха...

– И женщины ноне идут на фронт! Я сама видала!

– Женский "батальон смерти"? Ужасное зрелище... Знаешь, кем они там станут?..

Она затихла. Будто оцепенела.

– Сейчас помоюсь, перекушу - правда, голоден как волк!
– и побегу: у меня еще столько дел в Питере!
– бодро сказал он.

На Фурштадтской Антона ждала новая радостная встреча. Переступил порог, а навстречу мужчина: пышные усы, огненно-черные глаза.

– Серго!

– Владимиров?.. Ну, здравствуй!
– обнял, отодвинул.
– Ишь ты! Грудь в крестах! Как в армии очутился?

– Направлен по указанию Читинского комитета партии прямо с каторги. К сожалению, еще не успел перевоспитать всю армию, чтобы повернула она штыки против министров-капиталистов!
– Отказался от шутливого тона: - А вы-то как эти годы, товарищ Серго?..

Они познакомились в памятном одиннадцатом в Баку. Серго приехал туда из Парижа уполномоченным по подготовке общепартийной конференции, а Путко чтобы проводить за кордон давнего своего друга Камо, который за несколько дней до того совершил невероятный по дерзости побег из тифлисской тюремной больницы. Камо уплыл в трюме парохода в Персию, Антон же стал одним из помощников Орджоникидзе.

– Как я?..
– задумчиво проговорил теперь Серго.
– На конференции избрали меня в состав Русского бюро ЦК. Вернулся в Россию, кое-что успел сделать, да нарвался в Москве на Романа Малиновского. Он меня и выдал...

Роман Малиновский... В первые дни после Февральской революции, когда были вскрыты тайники царского департамента полиции, газеты опубликовали списки платных провокаторов охранки. В их числе оказался и он, "товарищ Роман" - делегат Пражской конференции, член ЦК, социал-демократический депутат четвертой Думы. В списке была фамилия и другого провокатора, эмигранта Якова Житомирского - того, который выдал Антона.

– Взяли меня в апреле двенадцатого, а дальше - как обычно: шесть лет, - закончил Серго.

– А что-нибудь о Камо слыхали? Где он, что с ним? В канун конференции Антон встретился в Париже со своим другом. Владимир Ильич и Надежда Константиновна настояли, чтобы Камо сделал операцию - у него был поврежден взрывом бомбы глаз.

– Тоже недолго высидел за границей, подлечился и вернулся - и снова совершил со своими боевиками нападение на транспорт казначейства. Да неудачно. Снова попал в Метехский замок, потом - в Орловский каторжный централ... На днях виделся с ним: выехал на Кавказ.

– Жаль, что мы разминулись!

– Собираюсь и я повидать родные места, женушке показать. Если встречу Камо, передам твои приветы...

– Женились, товарищ Серго? Поздравляю! Но предаваться воспоминаниям и говорить о личном было некогда. Подошел Василий, пожал руку:

– Сейчас состоится заседание узкого состава ЦК. Подготовься: доложишь о московских делах.

На заседании Путко подробно рассказал о самом важном из увиденного и услышанного.

– Московские партийцы очень хорошо поработали, - оценил Яков Михайлович Свердлов, тряхнув копной густых волос.
– Организованная ими всеобщая стачка протеста сорвала намерение заговорщиков использовать сборище в Большом театре для провозглашения военного диктатора. Но переворот не отменен, а лишь отложен, и на Государственном совещании произошла коронация контрреволюции. Имя названо. И теперь мы должны быть особенно бдительны.

Дзержинский охватил, помял пальцами подбородок:

– Еще Маркс говорил, что революция идет вперед уже и тем, что создает сплоченную и крепкую контрреволюцию - иными словами, заставляет врага прибегать к крайним средствам и сама в борьбе с ним вырабатывает все более сильные средства наступления. Мы готовы.

– Когда у вас очередное делегатское собрание "во-енки"?

– Сегодня вечером.

– Наверное, неплохо будет, если товарищ поделится своими впечатлениями и перед представителями частей?..

Когда члены Центрального Комитета перешли к обсуждению другого пункта повестки, Антон направился из комнаты.

– Встречаемся здесь в восемь вечера, - сказал Дзержинский.
– Пойдем вместе.

– При ЦК вместо прежней "военки" создана новая, более представительная - Всероссийское бюро военных организаций, - пояснил Василий, сидевший над ворохом бумаг в соседней с помещением ЦК комнате.
– Знаешь, конечно: пять дней назад Керенский запретил издание "Рабочего и солдата", опечатал типографию?