Чтение онлайн

– Нет, не слышал! А я смотрю: нет нашей газеты в Москве!

– Не горюй: вчера мы уже наладили выпуск нового центрального органа партии. Можешь ознакомиться.

Протянул двойной газетный лист. По верху его крупными литерами стояло: "Пролетарий".

– Ну так вот: Дзержинский и Свердлов направляют работу "военки" как члены ЦК. Вчера, как только мы получили первые сведения о речи Корнилова, Центральный Комитет постановил войти в информационную связь с членами партии социалистов-революционеров и остатками

Совдепа, чтобы в критический момент можно было скоординировать действия против диктатора. Такое информационное бюро ужо создано. В пего также вошли Феликс Эдмундович и Яков Михайлович.

– Москвичи создали нечто подобное... Но договариваться с этими хамелеонами...
– с сомнением проговорил Путко.

– Честные люди есть и среди них. К тому же контакты в бюро никого из участников ни к чему не обязывают: мы будем использовать обстановку в своих интересах.

2

Сразу же по возвращении из Москвы Керенский распорядился пригласить в Зимний дворец Савинкова. Пока его разыскивали, премьер инструктировал министра иностранных дел:

– Вам необходимо оповестить наших дипломатических представителей в Париже, Лондоне, Стокгольме и Вашингтоне о результатах и значении Государственного совещания. Из газетных отчетов у них и у наших союзников могут сложиться неправильные впечатления.

Терещенко достал тетрадь, карандаш, приготовился записывать.

– Вкратце изложите ход совещания, обрисуйте различные течения, однако отметьте, что центральным явился вопрос о мерах по поднятию боеспособности русской армии. Подчеркните, что, хотя совещание не принесло полного единения, результаты его можно считать благоприятными: было выявлено стремление всех слоев общества к национальному единству и государственности. Ни одного слова не раздалось против войны! Ни разу не было произнесено слово "Интернационал"! Это особенно нужно выпятить. Как и овации в адрес союзников, показавшие единодушное настроение в их отношении. Отметьте также: политика Совета рабочих и солдатских депутатов потерпела крушение, что было продемонстрировано их примирительным поведением в Большом театре и рукопожатием Бубликова ji Церетели.

– Не покажется ли такая оценка совещания чересчур оптимистичной? оторвал карандаш от листа Терещенко.
– Газеты давали полные отчеты, писали и о забастовке.

– Ну что ж...
– Керенский откашлялся.
– Можете признать, что хотя правительством и обнаружена известная слабость и итоги совещания нельзя расценивать как полную победу, однако отрицательные стороны скрашиваются великим делом общенационального единения, которое было начато в Москве.

– В дипломатических кругах больше всего разнотолков вызывает ваше отношение к верховному главнокомандующему.

Министр-председатель сглотнул слюну, поморщился как от кислого:

– Подчеркните: сведения, распространяемые некоторыми газетами о расхождениях между правительством и Корниловым, ложны. При нынешней военной обстановке правительство считает невозможным вносить изменения в командование в угоду каким бы то ни было политическим течениям.

– Ваши мысли изложу дословно.
– Терещенко закрыл тетрадь.
– Со своей стороны хочу обрадовать вас приятной вестью: час назад посол Соединенных Штатов мистер Френсис известил меня, что его правительство открыло дополнительный кредит России в размере ста миллионов долларов и президент Вудро Вильсон готов начать обсуждение условий миллиардного займа. Это сказываются итоги миссии сенатора Рута.

– Тотчас передайте послу мою горячую благодарность!

Выходя, Терещенко столкнулся в дверях с Савинковым.

– Прошу вас, Борис Викторович, - широким жестом пригласил хозяин кабинета.
– Хочу попросить вас в спешном порядке разработать законопроект о военно-революционных судах для всей России.

– В подготовленном нами докладе были и другие параграфы.

– Принимаю и их.

Савинков с удивлением воззрился на премьера: Керенский неожиданно принял всю корниловскую программу. "Что бы это значило? Совещание в Москве изменило его взгляды? Решил отныне взять резко вправо? Или испугался, что умеренная программа уже не удовлетворит прежних его союзников?.. Раз так, надо попытаться..."

– Законопроект о судах будет подготовлен мной в самые ближайшие дни. Но обнародование его может вызвать взрыв похлеще третьеиюльского. Я знаю настроение Выборгской стороны и других заводских районов.

– Что же вы предлагаете?
– теперь Керенский с недоумением смотрел на собеседника.
– Отказаться?

– Ни в коем случае. Необходимо подкрепить закон демонстрацией силы.

– Каким образом?

– Сосредоточить под Петроградом казачий корпус, а саму столицу объявить на военном положении.

Министр-председатель задумался лишь на мгновение. Ответил:

– Я согласен.

– Следовательно, я могу от вашего имени отдать необходимые распоряжения?
– уточнил управляющий военным министерством.

– Да. И поспешите с законопроектом. А затем прошу вас выехать в Ставку и навести порядки там: до меня доходят разные слухи. Серьезно беспокоит деятельность Главного комитета "Союза офицеров", обосновавшегося под боком у Корнилова. Это отъявленные монархисты.

– Будет исполнено.

3

Генерал Корнилов покинул здание Большого театра тотчас после того, как сошел с трибуны, а прибыв на вокзал, приказал немедленно дать сигнал к отправлению поезда.

В семь утра пятнадцатого августа главковерх был уже в Могилеве, в девять созвал в своем кабинете совещание, в котором приняли участие лишь особо доверенные лица: начальник штаба генерал Лукомский, генерал Крымов, ординарец Завойко, Аладьин, председатель Главкомитета "Союза офицеров" полковник Новосильцов и еще несколько человек. Оглядев собравшихся налитыми кровью глазами, он сказал:

– Я давал Керенскому время образумиться. Теперь я окончательно убедился, что он продался большевикам. Поэтому я принял бесповоротное решение...

В тот же день, еще до получения телеграммы Савинкова о том, что министр-председатель принял все пункты доклада главковерха и "просит" двинуть к столице конный корпус, Корнилов разослал предписания:

Кавказскую туземную дивизию, уже сосредоточившуюся в районе Великих Лук, направить далее, в окрестности станции Дно;

Первую Донскую казачью дивизию из Невеля передислоцировать в Псков; эти две, а также Уссурийскую дивизию вооружить ручными гранатами, применяемыми для уличных боев; штабу Севфронта ни в коем случае не включать эти три дивизии в планы боевых действий на фронте;