Чтение онлайн

Отдельно обидно было то, что раньше он любил с нею беседовать – у нее все-таки образование, знания, начитанность, восхищался ее умом и романтическим цинизмом (так она сама называла свое умение ценить произведения человеческой мысли и фантазии, ни в грош не ставя при этом человека как такового, считая, что он сам недостоин своих же ума и таланта), а теперь говорил с нею рассеянно, невнимательно.

Сергей развлекал его, как мог: играл с ним на бильярде, в теннис, Виктор быстро восстановил прежние навыки, но почему-то не было прежнего азарта. Затеяли гонки на квадроциклах по окрестным холмам – раньше Виктор это очень любил. Понравилось и сейчас, и даже обогнал Сергея, смеясь и дразня, но, когда Сергей предложил еще раз попробовать – отказался.

Даже коня купили – с конюшни саранского ипподрома. Привезли, подвели к новому хозяину. Виктор с видом, что очень рад, подошел, потрепал по холке. Но конь остался равнодушен и, будучи чистокровным рысаком, имел при этом тусклый взгляд сиволапого мерина, употребляемого по хозяйственным нуждам. Виктор ему ответил тем же – больше не подходил к жеребцу.

Поэтому и возникла идея казино.

Виктор согласился проветриться.

– Сколько возьмем? – спросил Сергей.

– Тысяч десять?

– Не многовато? За десять тысяч, между прочим, в Чихове люди по два, а то и по три месяца работают.

– Не понял. Они такие деньги получают? – изумился Сергей. – Или ты в рублях считаешь?

– А ты в чем?

– В долларах, естественно! Десять тысяч долларов, говорю, возьмем, чтобы не жалко проигрывать. И больше ни-ни, учти.

– Ладно…

Виталий заехал за Татьяной с цветами. И вручил их ей.

– Будто у меня день рождения, – усмехнулась она.

– Мой праздник – твой праздник, – галантно сказал Харченко.

Татьяна приготовила ему подарок: сбегала в магазин народных промыслов и купила красивую берестяную шкатулку.

– Взятки складывать, – сказала она.

Виталий улыбнулся, понял, что Татьяна шутит.

В ресторане «Золотая кружка» их ждал накрытый столик – в отдельном загончике. Такими загончиками был выгорожен весь ресторан, чем и славился: и люди вокруг, общество, и отдельное, личное пространство. А за туалетами поворот, а там несколько дверей в совсем уж отдельные, секретные комнаты с широкими постелями и необходимыми удобствами, о чем знал Харченко (надеясь, что Татьяна не знает).

Виталий достал шампанское из ведерка – конечно, не серебряного, а никелированного, но все равно красиво.

– Ты же сказал – пить не будем.

– Это шампанское, Таня!

И он разлил.

Татьяна подняла бокал.

– За твое здоровье, Виталя. Чтобы жизнь у тебя была красивой, хорошей. Чтобы умная и добрая жена, детей двое или трое, дом большой…

Харченко тост не понравился. Он предпочел бы что-то более традиционное и формальное: «Успехов в труде и счастья в личной жизни». Конкретные пожелания Татьяны были слишком уж детальными: семья, дом, дети… Рано ему еще об этом думать. Ему о любви еще думать хочется, о веселье, о радости.

Но он поблагодарил и выпил. И тут же налил еще.

Хозяева казино «Остров Флинта» были предупреждены Сергеем, которого они прекрасно знали, что с ним появится некий человек из Москвы, не желающий быть узнанным. Будет в черных очках. Вопросов ему не задавать, не приближаться, не вмешиваться. По возможности дать сначала выиграть, ввести в азарт. А там как карта ляжет или шарик упадет.

Карта сначала ложилась удачно (для разминки сыграли в блек-джек). Шарик скакал непредсказуемо, но, такова была воля случая, тоже останавливался на выигрыше для Виктора.

Однако Виктору и не требовалось затравки. Он тут же забыл о Сергее и обо всем на свете. Делал ставки, сгребал или отдавал фишки, повышал ставки. Вошел в раж. Поданный очаровательной официанткой бокал бесплатного шампанского выпил махом, будто воду, и потребовал еще.

Татьяна от второго бокала отказалась. Она и первый-то не допила.

Посматривала на Виталия, который ей в этот вечер нравился уже тем, что мальчишески суетился, волновался, хотя и старался выглядеть раскованным и привычно смелым. И спросила:

– Виталя, извини, а ты чего от меня ждешь?

– В каком смысле?

– Да в обычном. Пригласил на день рождения… И до этого подъезжал… Зачем?

– Будто непонятно, – пробормотал Харченко.

– Непонятно.

– Нравишься ты мне.

– И всё?

– А что еще?

– Мне этого мало, Виталя. Нравиться – это девушке в восемнадцать лет хватает. И даже не нравиться, а – обратили внимание, спасибо.

– А чего же тебе надо? Замуж, что ли?

– Обойдусь.

– Ладно, тогда я скажу, – решился Виталий. – Я тебя люблю, если хочешь.

– Чего? – Татьяна так удивилась, что даже рассмеялась. – Это ты всем говоришь?

– Только тебе.

Татьяна посмотрела на вспотевший нос Виталия (и впервые заметила несколько веснушек на молодой коже этого милицейского мальчика) и поняла, что он говорит правду.

– И что будем делать? – спросила она.

– А я знаю?

В самом деле, если бы Виталий имел цель через час-другой повести женщину в секретную комнату, он прекрасно знал бы, что делать. А тут – любовь. Виталий вдруг понял (даже с каким-то испугом, словно уличил себя в симптомах неизвестной болезни), что ему даже не обязательно эту женщину прямо сегодня иметь. Можно и завтра, и даже послезавтра. Гораздо важнее уловить в ее взгляде, что он ей не противен, что нравится хоть немного, что, быть может, она тоже готова его когда-нибудь полюбить. И всё. И одним этим он будет счастлив.

Татьяна же думала о своем.

Она думала, что ждать возвращения Георгия, оставаясь честной женщиной, – мучительно. Думать: я тут ни с кем ничего, а он там с кем-то что-то – с ума сойдешь. Ибо, открыла Татьяна, тяжело, оказывается, быть хорошей, когда другой человек плох. Как-то даже стыдно. Вот почему, сделала она еще одно открытие, так много на свете плохих людей и так мало хороших, незавидная это участь – быть примером для других. Ты своей хорошестью усложняешь жизнь других, заставляешь их чувствовать себя ущербными. Вот почему, сделала Татьяна уж заодно и третье открытие, мы только делаем вид, что любим положительных людей, на самом деле обожаем гадов. Послушать то же радио – песни сплошь про воров и негодяев. Да и народные были про разбойников, если вспомнить. С гадами веселее, они не напрягают.