Чтение онлайн

— Странно, — пробормотала Женя. — А мама-папа? Дошкольный возраст?

— Обрыв где-то на уровне лет тринадцати. Хотя я владею кучей разрозненной информации, которую явно приобрел уже во взрослые годы. Сама посуди, зачем мальчишке поздний Гессе? Или, скажем, основы нейролингвистического программирования. О котором я в восьмидесятые годы в принципе ничего прочесть не мог. И это так, самые яркие примеры. Короче говоря, в башке у меня жуткий компот. И я им время от времени поливаю вот этих несчастных…

— У меня все то же самое, — вздохнула Женя. — Один в один. Только я и на самом деле ветеринар. Даже если потом не стала, так долго готовилась. С раннего детства то кружок юных биологов зоопарка…

— КЮБЗ? — перебил Гош. — То-то я смотрю, у тебя произношение московское…

— Проклятье! — воскликнула Женя. — Слушай, ты память свою профессиональную немного попридержи, а? Это же просто обидно!

— Профессиональную? — осторожно переспросил Гош.

— Странно, что ты ничего про себя не нашел в газетах, — сказала Женя извиняющимся тоном. — Вполне могло быть. То есть, я-то не видела, но почему и нет?

— И…?

— А кто тебе сказал твое имя?

— Старый хрен.

— А-а… — тут Женя неожиданно напряглась и привстала.

— Не обращай внимания. Это Костя стадо гонит, — объяснил Гош. — Коровки там, овечки. Доить умеешь?

— А то. Слушай, но если старый хрен знает твое имя, он мог бы…

— Он не захотел. Понимаешь, Женечка, наш Сан Сеич в прошлой жизни был психиатром. И он уверяет, что я должен вспоминать сам. Кстати, очень полезный человек по нынешним временам — Сан Сеич. Когда я попал ему в руки… Впрочем, расспроси лучше ребят, не буду хвалиться. Здесь было то еще побоище.

— И что? — спросила Женя недоверчиво.

— Ты можешь представить, что на мне висит три десятка трупов?

— Запросто, — кивнула Женя. — Ты в зеркало посмотрись… Ален Делон. У тебя и прозвище было соответствующее. Никто по фамилии не звал.

Гош поджал губы, встал из-за стола и, почти не хромая, прошелся из стороны в сторону.

— Ален Делон не пьет одеколон, — пробормотал он себе под нос. — Вот чертовщина… Был же такой вестерн, в главных ролях Делон и Бронсон. Весьма придурковатый вестерн, там еще японец какой-то у них бегал, чуть ли не сам Тосиро Мифуне. И Делон играл бандита по имени Гош… Ну, дела!

— И что этот Сан Сеич с тобой сотворил? — поинтересовалась Женя, бросая окурок в стакан.

— Помог отождествить себя с именем. Снизил агрессию. Поднял критику. Захочешь — сама попробуешь. Мне понравилось.

— Не захочу, — отрезала Женя.

— Твой выбор. Прости, я не хочу тебя обидеть, но будь ты чуточку поспокойнее, сегодняшний брифинг прошел бы в гораздо более непринужденной обстановке.

— И слова «брифинг» ты не мог нигде вычитать при большевиках, — заметила Женя. — Знаешь, будь я чуть поспокойнее, я бы до вас не доехала. Меня бы в каждой подворотне насиловали и убивали. А так — цела и невинна… хе-хе.

Гош покосился на Женю и нервно сморгнул. Может, она и не была ослепительно хороша собой, особенно в нынешней чрезмерно злобной ипостаси… Но почему-то Гошу очень не хотелось, чтобы ее насиловали. Она нуждалась в тепле, участии, ласке. А вовсе не в борьбе за жизнь и скачках с ружьем наперевес.

— А что за пушка у тебя? — спросил Гош, вспомнив про ружье.

— «Винторез». Бесшумная снайперка. Толковая вещь. Против уродов лучше не придумаешь. Главное держаться на открытой местности. Тогда они просто не смогут подойти близко.

— К нам они сегодня подошли на бронетранспортере.

— Так это к вам, у вас хозяйство. Ранчо.

— Угу. Ребята именно так эту ферму и называют. Помешаны на Диком Западе. Слышала, как тебя назвали? Джейн-Беда. Прямо в десятку попадание.

— Ладно, — сказала Женя с легкой усмешкой. — Не уходите от темы, капитан Дымов.

— Всего лишь капитан? — ехидно спросил Костя, появляясь из-за угла. — А наглеет, как полковник. Здравствуйте, милая барышня. Позвольте уронить к вашим прелестным ножкам…

— Как это — капитан? — изумился Гош.

— Капитан Знатоков, — произнесла Женя. — Ну?

— О-па! — воскликнул Костя. — Елки-палки! Так я же… Гошка! Я же тебя по ящику видел! «Брэйн-Ринг»! Конечно! Черт побери, а я все думаю — ну, где мы с тобой могли встречаться!

Гош сжал руками голову, чтобы она не взорвалась.

— Ты мне очень нравился, — донесся до него, будто сквозь вату, голос Жени. — Ты был после Белкина самый красивый. Ну, может, еще Поташев… Тоже ничего. А я играла два сезона в юниорском чемпионате. Во Дворце Пионеров были московские розыгрыши, неужели не помнишь? Я даже тебя видела там. А с Белкиным мы фотографировались. И Петя Кулешов мне автограф давал…

Гош ходил кругами, глядя под ноги, и что-то мычал.

— Зоя нас тренировала, — не унималась Женя. — Помнишь Зою?

Гош поднял на Женю мутный взгляд.

— Все помню, — тихо сказал он. — Все отлично помню. Мне тоже нравились эти игры. «ЧГК», «Брэйн», «Свояк»… Все их помню. Себя не помню. Там.

— Ты даже игры называешь, как Знаток! — напирала Женя. — Кто у тебя был в шестерке… Этот, как его… Бывший капитан. Любимов, вот! Ну, симпатичный такой, с длиннющими ресницами. Зоя, прелестная такая девчонка, кореянка наполовину, как ты можешь ее не помнить, ты же все ее обнять норовил!

Гош посмотрел на Женю с таким выражением лица, как будто он сейчас ее убьет и съест. В голове у него со звонкими не то щелчками, не то шлепками, проскакивали яркие цветные картинки. Статичные кадры. Фотографии. В основном — с экрана телевизора. Картинки игр. Гош почувствовал, что сейчас или разрыдается, или потеряет сознание от натуги. Он мучительно пытался сопоставить проносящиеся перед внутренним взором кадры с воспоминаниями о бывшем себе, о том, который остался в прошлой жизни. Пытался увидеть себя внутри этих кадров. И не мог. Вообще.