Чтение онлайн

– Видите ли, Татьяна, - Бряцалов побарабанил пальцами по столу, - для того, чтобы собрать необходимую сумму денег, нужно поддерживать постоянное высокое напряжение в обществе. Чтобы трагедия не утратила актуальности…

– Чего-чего?..

– Чтобы о вашей дочери люди подольше не забыли, нужно им постоянно напоминать о ней. Через газеты, телевидение, Интернет. Нужно организовывать митинги, протестные пикеты и другие гражданские акции…

– Я, что ли, блин, должна их организовывать?

– Нет, это будем делать мы, но для этого нужны средства. Никакой журналист не будет работать бесплатно, и ни один редактор не поставит в свою газету материал без денег… опять же: активисты, плакаты, палатки…

– У меня нет бабок,– Седловицкая отхлебнула из стакана.
– А если и появятся, то все пойдут на лечение Леси…

– Нет, вы меня неправильно поняли, Татьяна,– Игорь стал нервничать. – Никто не собирается отнимать ваши последние деньги. Речь идет о благотворительных поступлениях на банковские счета, которые мы откроем. Какой-то процент нужно будет отчислять на работу общественной организации в поддержку Олеси, иначе…

– Какой процент? – Седловицкая прищурила глаза.

Пауза. Бряцалов набрал в легкие воздуха.

– Пятьдесят…

– Ты в своем уме? За что половину денег? Ты меня что, совсем за конченую…

– Подождите! – хлопнул ладонью по столу. – Без насвы вообще ничего не получите! Ни-че-го. Понятно?! В городе происходит масса убийств, сотни людей остаются калеками и влачат жалкое существование. О них давно все забыли. Забыли о студенте, которому менты отбили почки… забыли о девчонке, сбитой мажором на «Лексусе»… забыли о десятках людей, что живут в нищете на инвалидную пенсию. Человеку свойственно забывать чужое горе. Забудут и об Олесе Макароновой. Быстро забудут… без нас.

Седловицкая затянулась сигаретой и уперлась глазами в грязный стол. Затем подняла голову.

– Двадцать.

– Чего?

– Двадцать процентов.

– Сорок пять.

– Тридцать, и ни копейки больше.

– Сорок процентов и будем работать, – Бряцалов поморщился. – Татьяна, это много, очень много денег! Мы с вами не копейки делим…

– Тридцать пять. Это моё последнее слово. Если ты не согласишься, найду на твою должность другого клоуна.

– Хорошо. Будем считать, что договорились. Ну… закрепим наш союз?

– Давай, только не бери больше коньяк, лучше водки…

Игорь Бряцалов вернулся домой, сел к компьютеру и набросал текст.

ЧЕТВЕРГ. ГОРОД НИКОЛАЕВ. 16:00. ПЛОЩАДЬ ЛЕНИНА.

Состоится митинг СБОР СРЕДСТВ НА ПОДДЕРЖКУ ОЛЕСИ МАКАРОНОВОЙ!

Приходи без политических флагов! А с друзьями и деньгами!

Митинг против беззакония.

Принеси, сколько сможешь: 10, 20, 150 гривен!

На митинг приглашена мама Олеси Макароновой. Ей лично будут переданы собранные средства.

Помоги спасти жизнь!

Выложил объявление, разослал своим контактёрам по социальным сетям. Целую ночь сидел в чате. Он надеялся, что на митинг придут человек восемьдесят. Если будет хотя бы столько, то это уже хорошо. Все затраты окупятся.

Утром долго спать не дали. Разбуженный звонками, Бряцалов сел за компьютер. В новостной ленте на первых полосах висела информация о митинге в поддержку Олеси. Отлично, работает! Подхватили! Блин, а почему в 15.00? Это опечатка!Игорь собрался звонить редакторам, чтобы исправить ошибку, как вдруг заметил, что это не его текст. И не его митинг. Кто ещё, кроме него, мог додуматься до такой гениальной идеи? И тут конкуренты, сука! Ну как с таким ушлым народцем можно выполнить святую миссию?!

Привычный послеобеденный сон начальника службы безопасности «АКТИВ-банка» Вазгена Шония был прерван громким восклицанием.

– … ой, это ж Ваня!– жена возилась на кухне и смотрела эфир местного телеканала.

Вазген потёр лицо ладонями, запахнул халат и спустился вниз.

– София, я же просил не орать…

– Вазген, смотри, - жена ткнула ножом в плазменную панель, - это ж твой Иван! Так складно рассказывает, прям как миссионер.

На экране Топотун размахивал руками вблизи какой-то стройки и что-то говорил корреспонденту местного телеканала. Вазген стряхнул остатки сна и прислушался.

«Это было утро после праздника. Я пришёл за своим автомобилем, чтобы помочь другу-инвалиду перевезти вещи. Он как раз переезжал. Сел аккумулятор, и автомобиль не завёлся. Мне нужна была техническая помощь. Я принял решение перейти на другую сторону дороги. Может, кто-то будет проходить или проезжать из знакомых».

Что-то наш молчун разговорился. Это ж надо – как тараторит! Действительно, складно…

«…ближе к забору я подошёл и слышу глухой-глухой звук, как бы просят о помощи. Я думал, что мне показалось… Но в конце концов принял решение набрать милицию. Думаю, если даже ложный вызов, попрошу прощения. Очень быстро, можно сказать, прилетела милиция. Двое ребят, постовые, пошли на стройку, а я с третьим остался, предупредив их о том, что там много собак…».

С каких это пор тебя, колодника, собаки пугают?

«…они достали газовые баллончики и пошли на стройку. Через пару минут… Вы бы видели лицоэтого молодого милиционера! Он, наверное, в жизни такого ужаса не видел. Он говорит: там голая девушка, обгоревшее тело, и, по всей видимости, изнасилованная…».

Крупным планом на весь экран фотография забинтованной девушки и голос корреспондента.

«По этическим причинам мы не можем показать все фото. Девушка находится в сознании и успела назвать милиционерам имена своих мучителей. По оценкам врачей, состояние её крайне тяжелое – обожжено около 55% поверхности тела, причём значительная часть ожогов – третьей и четвёртой степени. Не исключена ампутация...».