Чтение онлайн

— Да… Чтоб Ирисовы от несварения мучились из-за своего сынка-дебила!.. И эти его «друзья» Лаврушкины — чтоб их черти драли! — гневно бурчал граф Светлов. — Конечно, помню… Додумались же, как сорвать помолвку… Твари. Один споил, вторая охмурила этого идиота Ирисова… Ещё и Елене надо было в ту гостевую спальню зайти… Уроды. У меня и выхода другого нет, кроме как расторгнуть договор! А сколько проблем мы с этого поимеем, а?!

— Ну, Елена, несмотря на своё горе и злость, на самом деле даже рада подобному исходу. Сын Ирисова слабохарактерный, азартный и трусливый. Она презирала его. А сейчас выглядит намного счастливее обычного. Выглядела, до пропажи группы Семёныча… — поправил сам себя слуга рода Светловых.

— Найдётся Семёныч, расслабьтесь. Он знает своё дело. И не из таких передряг выбирался. Небось, опять чей-то схрон нашёл и сидит теперь в какой-нибудь глуши да водкой заливает глаза.

— Возможно… Это в его духе. Ваше сиятельство… Так а что с Еленой мне делать?

— Смотри только, чтобы отомстить этому дебилу Ирисову не решила и род не опозорила. Я же пока узнаю, кого вам сибирская чаща принесла. Даже мне интересно стало, что за ярл такой, представляешь?! Хех… Всё, Харитон, занимайся своим делом. Как нагуляется моя доченька, отправляй её домой. И пусть за разрыв помолвки не переживает. Я полностью на её стороне.

— Принято, Александр Сергеевич.

Разговор завершился. Харитон выглянул в окно и заметил на парковке отеля белый внедорожник Морозова. Воспоминания об атаке Химеры этим Мирославом вновь накатили на него, и мужчина снова покрылся липким холодным потом.

«Сила той атаки…»

Что-то подсказывало опытному Элитному Гвардейцу, что даже если бы у твари имелся её защитный покров, она всё равно сдохла бы от одного единственного удара молодого ярла.

Тревожно было на душе телохранителя, ведь рядом с его госпожой сейчас находился человек, от атаки которого он не сможет спасти её.

— Не отойду ни на шаг, — твёрдо решил для себя телохранитель и быстро помчался в душ.

Уже через пять минут Харитон стоял в униформе у двери Елены.

— И зачем нам этот званый ужин? Конечно, отказывать аристократам её калибра — глупость, но нам желательно бы избегать пока внимания и огласки. Пусть ты и получил новую личность, но сейчас будет легко раскрыться. Ты пока никто и ничто здесь. Да и внезапное появление Скандинавского ярла в Сибири… Выглядит это странно, не находишь? — говорил дядька, пока я приводил голову в порядок.

Для «порядка» хватило провести пальцами, и волосы послушно легли, как мне хотелось. Вот уж магия, за которую многие женщины убить готовы.

— Да, знаю. Именно поэтому и согласился. Сам подумай: будет ли глава опального рода светиться в компании аристократок или же затаится где-то и будет поджидаться удобного случая?

— Прятаться он будет. Скрываться.

— Вот. И так подумают все. К тому же нам необходимо алиби для тебя, а не меня. Я-то уже не Максим Берестьев, не Золотарёв, а самый настоящий северянин из Эквадора — Мирослав Краст. А вот ты внезапно исчез и спустя пару дней появился в компании никому неизвестного юноши. Куда делся приёмный сын Графини Золотарёвой?

— Да и так понятно, что план полон изъянов… — скривился наставник.

— Поэтому мы сделаем один очень интересный манёвр. Сегодня засветимся в компании графини, завтра исчезнем, а через какое-то время ты вместе с Максимом Золотарёвым окажетесь в Цинской Империи, откуда двинетесь в Тибет. А я отправлюсь под нос имперским ищейкам.

— Так… Я что-то не в курсе этой части плана, — нахмурился дядя Миша.

— Всё просто. Дед принял дорогого гостя и отправил самого верного и сильного охранника для встречи наследника из рода Краст. Три дня назад в Екатеринбурге приземлился самолёт из Саудовской Аравии. На нём был зарегистрирован Миргорд. Вот только незадача: пожар в серверной и записи всех камер повреждены за тот день. Саудиты, как всем известно, тайну личностей никому не раскрывают, тем более конкурентам. Вот и получится, что ты на автомобиле рода его встретил и дальше сразу отправились сюда, знакомиться с местными реалиями.

— Не помню такого в письме старика…

— Это обсуждалось ещё до нашего отъезда. И планов было несколько. В письме же была кодовая фраза, которая указала, что работаем именно с этой легендой. Я же всё это время, несчастный инвалид, проводил в страданиях в родовом замке неродного деда. Позже моё состояние стало критическим, и через пару дней тебя отзовут, чтобы ты сопроводил по личной просьбе графини Золотарёвой её несчастного сыночку к Тибетским мастерам медицины. Да, дорого, но она очень сильно любит меня. Так любит, что уговорит деда выделить личный самолёт.

— И кто займёт твоё место в самолёте?

— Понятия не имею, — развёл руками и пожал плечами. — Покукуешь с ним полгода, ограждая от разведки империи, а затем вернёшься. Я к тому моменту буду в столице.

Говорить ему о том, что я планирую поступить в Императорскую Высшую Академию Магии, не стал. До сих пор не уверен, что мой источник исцелится…

Я и до этого думал об учёбе. Только не в магической, а Высшей Военной Академии для воителей, но, кажется, ситуация может измениться вместе с планом. За это время мне только и надо, что набраться сил и опыта и не помереть в процессе. Ну и в конце добраться до Москвы.

— А через полгода эту подмену… — провёл Михаил пальцем по шее, — того?

— Зачем же? Якобы отречётся от прошлого и станет монахом, взяв какое-нибудь буддийское имя. За это время уже столько всего изменится, что будет наплевать. Я не собираюсь тридцать лет в опале сидеть, скрываться и ждать, пока мои враги умрут от старости, — донёс план наших интриг своему мастеру, наставнику и другу. — Ну, как я выгляжу?

— Как крестьянин, который нашёл клад и решил выбиться в люди. Кто тебя учил так галстук завязывать?

— Скажи спасибо, что я вообще додумался его взять! — поднял вверх указательный палец, а затем вздохнул и подошёл к Михаилу, давая ему исправить то безобразие, что я учинил.

С детства ненавидел эти галстуки… Да и всё, что касается аристократического этикета, торжеств и приёмов, тоже не любил. Но выучил. А с галстуком как была беда, так и осталась. Причём проблема именно что в этом боевом дворецком, который всегда, при каждой моей попытке освоить это искусство, позорил меня и завязывал узел сам. Ему всегда не нравилось то, что я делал с галстуками… И вот результат: у меня уже к двенадцати годам опустились руки и появилась полная антипатия к этому занятию.