Чтение онлайн

— Бабушка, а сколько ты за эти щит и копьё хочешь?

— Тебе, внучок, если поклянёсся своей силой и честью, что не станешь перепродавать за ради выгоды, то за полцены отдам. Комплектом за мильон.

На это я мог лишь долго выдыхать полную грудь воздуха. Да тут и спорить не о чем. Справедливая цена. И слышал я, как вчера ей пять миллионов предлагали. Отказалась, хотя ей вроде как нужны деньги… Но даже так, если это чисто для пенсионного турне по нашей стране, то этих денег на пару лет путешествий хватит. И даже не придётся особо экономить.

— У меня сейчас есть восемьдесят тысяч… — признался я и сообщил обо всех своих накоплениях, полученных с момента отъезда из дома матери.

Может, и не стоило так подстраховываться, избегая движений на счету рода, но уже поздно что-либо менять. Тогда я выбрал почти всю наличность, что была в имении, а это было всего несколько тысяч рублей. Всё прочее лежит на счетах рода. И просто так не снимешь большие суммы: имперские ищейки быстро заметят.

— Внучок, я здесь ещё недельки две максимум. А там настанет пора мне в путь. Свадьба у сынули, да и там дед мой и так сейчас наши пенсионные накопления в Москве трынькает…

— Две недели максимум… У меня будут деньги! И может подскажете, к кому обратиться, чтобы защиту какую на тело найти, эта вся современная экипировка хороша… — похлопал я себя по груди и ляшкам, — но от опасных тварей не спасёт. Комфортно, удобно, но небезопасно.

— Не спасёт, внучок, это верно. Две недели? Хорошо… Верю я тебе, что ты не обманешь старенькую бабушку. Не буду никому продавать их. Жду тебя. А что насчёт защиты… Скажи мне, ты из брезгливых аль суеверных?

— Не из тех и не других… — подумав, ответил я.

— Ну коль так, то давай сюда щит с копьём. Сходим в одно место.

Я прикинул, что времени до вечерней тренировки с Соколом ещё предостаточно, и согласился.

Щит и копьё оказались в руках у бабульки, и она перекинула их через забор на свой участок. Те упали в мягкий стог сена и утонули в нём под собственным весом.

— Люцик… ЛЮЮЮЮЦИК! ЛЮЦИФЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕР! — стала кричать бабуля в сторону своего двора, а на полном имени словно сам демон вселился в бабку, и мне в один миг стало страшновато здесь находиться.

Но тут выскочил здоровенный волкодав… Ну, имя оправдано… Если это не мутировавший пёс, то я не знаю, как он смог стать таким здоровенным

— ВУФ!

От его лая у меня едва душа не задрожала. И такой здоровый… Вот уж воистину хранитель. Не удивлюсь, если преисподнии.

— Охраняй, Люцик. Я к Коленьке, — сообщила она волкодаву.

Пёс, как мне показалось, кивнул, затем глянул на меня, как на какого-то таракана, и, потеряв всякий интерес, лёг прямо возле стога сена.

Коленька был, как и все местные жители, воителем, но, скажем так, с придурью. Не знаю, какая у него была сила, но двор его, скрытый за высоким трёхметровым забором, оказался настоящей свалкой. Он тащил к себе всё, что находил и что плохо лежало в Сибири. Бабушка Нина, имя которой я выяснил благодаря соседям, что здоровались с ней каждые сто метров, сказала, что ему от монстра по голове прилетело, после чего и стал «интересным».

Надеюсь, эта «интересность» не решит зарубить меня топором…

— Коленька! Оболтус ты наш, иди сюда! Помощь твоя нужна! — с ходу взяла быка за рога баба Нина.

— Что? Нинка, ты что ль? Иду уже, бегу! Только это, штаны найду!.. — заявил из добротного кирпичного дома, сложенного умелыми руками, да только превращённого в музей своим нынешним хозяином. — Кому там какая помощь надобна?

— Помнишь ту безрукавку, что ты из Сибири притащил два года назад? У тебя она ещё?

— Ну ты что, Нин, это ж жемчужина моей коллекции! Я её только месяц назад латать закончил! А ты, поди, и сама знаешь об этом? Сидишь уши целыми днями греешь. Нащщо она тебе? — четырежды сменил своё настроение за время ответа Коленька.

Сперва он был горд, затем удивлён, завистлив и подозрителен в самом конце.

— Продай внучку. Он, искру не пробудивши, в Сибирь раз за разом протся. Хороший внучок. Богатырь вон яки.

— Сам, что ль? Совсем больной? Не, больному не продам и не отдам. Даже не проси! Выкину ж, считай.

— Прошу прощения, меня Мирославом зовут. Я с наставником до этого ходил, но ему срочно уехать пришлось, а я остался да в отряд Сокола вступил.

— Соколика? Этот жлоб мне косу старую дедовскую, что нашёл в разрушенной деревушке не подарил! Он, може, парень и толковый — да жлоб! — заявил дедок, что был лет на десять младше бабы Нины.

— Так ты, старый хрыч, всех задолбал: «подари-подари»… Он тебе до этого рубаху подарил, точильный камень подарил, кузнечный молот тоже подарил, топорища принёс. Всё бесплатно отдал! А коса та у излома валялася столько лет! То была общая добыча, и денег стоила в самом делешных. Он подарить тебе, окоянному, а отряд жить за шо будеть? Ась? Ты и есть жлоб! Самый настоящий! Гони безрукавку! — заведясь как трактор, приказным тоном начала давить на Коленьку бабулька.

Что ж за безрукавка-то? Даже интересно стало.

— Я жлоб?! А вот и шиш тебе, карга старая! За мульоны не отдам! Поняла?!

— Гонь безрукавку! Аль верни мне мои щипцы для стрижки овец и стамеску мою счастливую для соку берёзовогу, что брал в том году!

— Нема у меня!

— А не трынди! Если я молчала, не значит, что не знала, жлоб ты старый. Сдохнешь на своём мусоре и толку?

— А вот не сдохну! Тебе назло жить буду! Ещё сто лет!

— Сколько-о-о?! Да я тебя сейчас сама прихлопну! Тащи свой, етить, экспонат, экскурсовод хренов!

Боже, как мило они ругаются… И всё ради безрукавки какой-то…

Отвлёкся всего на секунду и пропустил момент, когда они договорились.

— Дурак ты, сожрёт он тебя. У него рядом с идиётами аппетит взростает. — покачала головой бабулька и повернулась ко мне. — Держи свою безрукавку…

И в меня прилетел стальной свёрток. Поймал его и у меня аж кости застонали.

— … А ты смотри мне, Коленька. Если Люцика кому другому отдашь, пойду к Чумазой и понос на тебя нашлю!

Я с удивлением развернул свёрток и понял, что «безрукавка» — это кольчуга. И судя по отклику маны, из иномирного материала! В центре и правой части виднелись следы ремонта и грязь, которой, вполне возможно, была чья-то кровь. Ещё неравные рукава…