Чтение онлайн

Утром мы все вместе отправились снимать шкуру с убитого крокодила, которого Дарси оставил в чертовски неудобном месте. Из-за прилива вода поднялась на четыре фута и затопила труп. Охотник прыгнул в воду и ощупывал дно ногой до тех пор, пока не нашел крокодила. Всем вместе нам удалось его дотащить до расквасившегося берега, но голова так и осталась под водой. Зверь был такой большой и тяжелый, что нам не под силу было перенести его куда-нибудь в более удобное место. Пришлось снимать шкуру, стоя по щиколотку в жидкой грязи. Чертовски неприятная была эта работа — скользко, тесно, неудобно. Мы с Дарси провозились два часа.

Разница между крокодилами, живущими в соленой и пресной воде, не очень большая. Соляник длиннее прес-няка, и, кроме того, голова у него шире и массивнее. У пресняка рыло потоньше, поизящнее, челюсти похожи на ножницы. У нашего крокодила была тупая и ухмыляющаяся морда, гладкая на ощупь, как булыжник, с кабаньими клыками, крайние из которых торчали сквозь отверстия в носу. Края челюстей были неровные, как бородка ключа, но совпадали они очень точно. Когда я поднимал и отпускал верхнюю челюсть, она захлопывалась с громким деревянным стуком. Убитый крокодил костенеет медленно. II первое, что приходит в голову: как же бывает беспомощен человек, когда его хватает такая вот тварь! У нее не вырвешься. Одна только шкура весила столько, что я едва донес ее по чавкающей грязи до лодки, где сидела Фиф.

Потом Дарси сделал вскрытие, чтобы посмотреть, что ел убитый крокодил. Кости, довольно большие, тазовые кости кенгуру… нет, собаки. Кусок ошейника с пряжкой и с заклепкой на нем. Кости ног. Свиная щетина, комки волос кенгуру и овчарки. Четыре комка размером с теннисный мяч. Опять кости. И камни! Круглые, с дюжину, с кулак величиной.

— Для чего камни, Дарси?

— Одни говорят, что камни в желудке крокодила помогают ему переваривать кости и все, чем он питается, но я этому не верю. Я думаю, что крокодил глотает камни для того, чтобы уравновесить свою плавучесть и быть способным без усилий лежать на дне, а на поверхности держаться, едва шевеля конечностями. Когда крокодил уходит под воду, он не ныряет, понимаете? Он постепенно исчезает, он погружается. Камни в желудке помогают ему поддерживать нужный вес. Когда крокодил поднимается наверх подышать или посмотреть, видна только макушка его головы, а туловище висит под углом. И только когда он плывет по поверхности воды, видна его спина.

Дарси показал мне наиболее уязвимые места большого крокодила.

— Надо всегда стрелять в голову. Если стрелять в туловище, можешь только ранить крокодила и продырявить шкуру. Хорошо стрелять в ухо — щель в голове в двух дюймах за глазом. В этом месте черепа есть отверстие, ведущее к мозгу. В противном случае надо стрелять не задумываясь и надеяться, что пуля разнесет череп. Но часто, даже если бьешь в упор, пуле из винтовки не удается пробить череп крокодила.

Почти на всех больших шкурах есть порезы и дыры — последствия драк. Дарси говорил, что лучшие шкуры снимаются с крокодилов длиной в десять — двенадцать футов и их легче обрабатывать. Крокодилы дерутся либо из-за самок, либо за главенство на реке, либо по каким-нибудь другим темным крокодильим причинам, неизвестным даже самому Дарси. Он рассказал нам, как однажды следил за большим крокодилом, плывшим вниз по течению. Стрелять в него он не мог из-за большой глубины и решил прикончить его ночью с фарой. Он просто сидел и наблюдал. С другой стороны реки плыл еще один крокодил примерно такой же длины (футов двенадцать — тринадцать). Не замедляя хода, они двинулись навстречу друг другу, и началось представление, как будто бы специально для того, чтобы Дарси посмотрел. Один из крокодилов вцепился другому в основание хвоста. А тот вцепился противнику в бок, и они кружились до тех пор, пока Дарси не выстрелил и не прекратил сражение, потому что крокодилы могли попортить шкуры. В ту ночь Дарси взял обоих. Две второсортные шкуры с большими дырами.

Вернувшись в лагерь, мы накормили собак и пустили их побегать. Дарси скоблил и солил крокодильи шкуры, а Фиф пекла хлеб. Я отделывал новое древко для гарпуна. Острой отверткой выдолбил аккуратное отверстие в толстом конце, чтобы наконечник сидел плотно и в то же время легко выскакивал. На другом конце я прикрепил болтами крючок. После этого я позволил себе почистить и немного смазать винтовки Дарси. При стрельбе на двадцать пять ярдов пули из его винтовки уходили дюйма на два ниже точки прицеливания. Он сказал, что знает об этом и делает поправку, и поэтому я не стал регулировать прицел.

Ночью мы собирались поохотиться на больших крокодилов.

Солнце стояло еще высоко, и было душно, когда мы с Дарси уехали из лагеря на маленькой лодке (Дарси сказал, что лучше как следует прочесать небольшой участок реки, чем с ревом глотать мили в большой лодке с подвесным мотором, стреляя в зазевавшихся крокодилов и разгоняя шумом всех остальных).

— Нередко к старому крокодилу удается подобраться и с подвесным мотором, — сказал Дарси, — но нельзя менять скорость. Старайся, чтобы шум был монотонным, слепи крокодила светом фары, и он не распознает, близка ли опасность. Правда, я не совсем уверен, что свет ослепляет крокодила. Свет не мешает ему уплывать туда, куда ему вздумается. И мне кажется, что все равно, каким светом светить ему в глаза — ярким или слабым. Весьма вероятно, что свет гипнотизирует крокодила, когда он находится в определенном настроении. Выезжая в лодке с подвесным мотором, я упустил много крокодилов, которые не ушли бы от меня, если бы я плыл на веслах. Слишком много раздражающих звуков. Остановка и запуск мотора, переключение скоростей. Кроме того, нужно много места, чтобы развернуться, есть опасность треснуться о ветви свисающих над водой деревьев, удариться винтом о коряги, скрытые под водой. Вонь. От дыма меркнет свет фары. Крокодилы вспугнуты, охота испорчена. Я могу остановить мою маленькую лодку и повернуть ее кругом одним взмахом весла. (Он в самом деле мог это сделать!) Мне не надо возить с собой горючее, запасные части, но надо чинить мотор. И я могу работать один, если у меня нет напарника.

— Единственное преимущество подвесного мотора заключается в том, что быстрее оборачиваешься и тратишь меньше усилий. В конечном счете можно и без мотора обрыскать всю реку — это вопрос времени. А его у меня много. Своих крокодилов я возьму.

Итак, мы отправились вверх по реке в маленькой лодке, и это была очень приятная поездка. На склонившихся

над водой кустах тихо ворковали голуби. Шелестели на ветру казуарины. Плескались в камышах, мелькая, как тени, рыбешки. Листья и мусор, медленно вращаясь, плыли по гладкой воде, уносимые вверх поднимающимся приливом. Подгоняемая неторопливыми легкими взмахами весла, лодка скользила вдоль берега, то заходя в тень, то выходя из нее. Поднимавшаяся вода громко булькала, заполняя углубления в прибрежной грязи, а за второй излучиной на нас пахнуло мертвечиной, спрятанной где-то крокодилом.

— Чуете? — прошептал я. Дарси кивнул.

— Крокодил?

Он снова кивнул.

— Думаете, падаль где-то здесь?

Дарси положил весло на нос и закурил, что бывало с ним редко.

— Я никогда не видел, где крокодил закапывает свою добычу, — сказал он. — Наверно, он делает это довольно тщательно. Крокодилам не под силу закопать корову или лошадь. Чаще всего убитых животных они оставляют на воде до тех пор, пока не проголодаются. Кенгуру и свиней они затаскивают в камыши, а все, что остается на воде, просто плавает то вверх, то вниз по течению в зависимости от прилива, понимаете? Далеко не уплывает.

Мы пошли дальше, и часом позже Дарси показал веслом на большой мокрый след, уходивший в воду, на пологом берегу в рощице мангров.

— След, — прошептал я. — Большой соляник?

— Да, — сказал Дарси, заинтересовавшись. — Здоровенная дубина.

Он пересек реку, подгреб поближе к берегу и остановил лодку, воткнув в ил весло.

— Футов двенадцать или четырнадцать. Приедем за ним потом.

— Дарси, а далеко мы поплывем сегодня?

— Будем грести, пока не начнется отлив, который понесет нас к лагерю, а по дороге поохотимся на крокодилов. Знать механизм приливов очень важно, потому что иногда они помогают охоте, иногда препятствуют. Надо знать, что в некоторых местах охотиться лучше, когда вода низкая, так как при высокой воде крокодил может спрятаться от света под ветви деревьев, которые погружаются в воду.

В другом месте нужно ждать, пока вода поднимется, иначе не переберешься через перекаты и затонувшие бревна. По незнакомой реке всегда поднимайтесь вверх днем, и тогда на обратном пути ночью будете знать, что освещает луч, нащупывая крокодилов.

Через час, достигнув высшей точки, вода перестала прибывать. Среди камышей мы отыскали небольшой пляж и высадились. Нам пришлось ждать часа полтора, пока совсем не стемнело. Мы развели небольшой костер, чтобы вскипятить привезенную для чая воду.