Заложник
Шрифт:
(Текст приводится по распечатке Службы безопасности Украины.)
Б.Э.: Послушай, я коротко. Достаточно аккуратно. Значит, вот только один человек был в Киеве. Я говорил с ним. Он (Рыбаков) вообще не будет ничего произносить абсолютно. Вообще не будет ничего произносить. Он сказал, что улетает в Москву, домой. Только на самом последнем этапе контакт по билету – да, действительно. Я считаю, этим нужно ограничиться, и все. А ты как? Получается или нет?
Д.Ж.: Ограничиться – что? Кого, в смысле?
Б.Э.: Ну, это, общение… Сейчас это главное. И закончим историю. Учти: они будут сейчас провоцировать. И вас, и его, и прочее, прочее. Будут разводить. Но позиция твоего гостя не изменится. Он как говорил правду, так и будет говорить правду.
Д.Ж.: Спасибо.
Б.Э.: Нет, тебе спасибо огромное. Обнимаю. Получится у тебя основной вопрос по выборам – отлично. Не получится – ну что… (Смеется.)
Д.Ж.: По главному вопросу работаем.
Б.Э.: Я тебя обнимаю, дорогой. И по любому вопросу звони. Пока…
Разговор больше озадачил, чем успокоил Жордания. Если это всего лишь хитрость Эленского, дабы успокоить его и подтолкнуть, независимо ни от чего, к продолжению реализации плана, то хуже некуда. А право решать как бы предоставлено ему. Точно, хуже некуда. Интересно все же, о чем они говорили с Рыбаковым помимо указаний и заверений не подставлять под нож его команду.
Глава 4
Явно воспрявший духом, Рыбаков вернулся в квартиру и вновь стал всерьез подумывать – не затянуть ли Галочку в постель. Она сидела за столом, еще раз прокручивая запись интервью.
Рыбаков наговорил там с три короба – воздав всем. Правда, он на всякий случай все же обговорил с ней, что интервью без купюр выйдет в свет только в экстремальной ситуации, когда и он, и она поймут, что час «Х» наступил. При спокойном развитии событий Галочка выдаст на-гора только факты, без эмоций и комментариев.
Он верил, что Галочка его не предаст и не продаст, – то, что происходило между ними в течение последних суток, убеждало в этом. Правда, она что-то щебетала о книге, которую хочет потом написать. Ради бога, как говорится, флаг в руки.
Галочку он безоговорочно решил забрать в Москву. Она этого ждет, причем ждет не из конъюнктурных соображений, а потому, что ей никогда не было так хорошо, как с ним. При всей своей политической развращенности и даже порочности в личной жизни Рыбаков, как ни странно, оставался весьма заурядным мужиком, из которого бабы могли запросто веревки вить.
Они с Галочкой будут вместе работать! Она станет ему помогать.
Что скажет жене? Она не дура, все поймет. А после того как она сообщила (наверняка с подсказки Эленского) в милицию о его исчезновении, руки вообще развязаны. Рыбаков с неприязнью вспомнил, как в одном интервью, которое прошло в эфире пару часов назад, она посетовала: бедная Россия, если у нее такие кандидаты в Президенты. Она не уточнила, кого именно имела в виду. Но вряд ли речь шла об этом клоуне из конюшни Жириновского.
Василий Петрович безостановочно бродил по комнатам, пытаясь хоть таким образом утолить переполнявшую его жажду деятельности. При этом он мучительно раздумывал: может, пойти «ва-банк», ослушаться Эленского и закатить пресс-конференцию, да такую, что всем мало не покажется, – и Кремлю, и Эленскому с его коварными замыслами? Хитрец, лисой прикинулся. Сделал вид, что за меня волнуется, и поэтому все отменил.
Где-то далеко в прихожей раздался звонок, который прервал ход мыслей Василия Петровича. Галочка пошла открывать.
Через минуту вслед за ней в столовую вошел Жордания. Он выложил на стол два конверта:
– Здесь билеты на самолет на завтра и на поезд на сегодня. Через два с половиной часа отправление.
– Мне надо срочно связаться с Эленским, – настойчиво сказал Рыбаков.
– А я вам говорю – не надо. Если вы останетесь здесь, в Киеве, может случиться беда. А позвоните ему уже из Москвы.
– Когда, говорите, завтра мой самолет?
– По-моему, в тринадцать с минутами.
– Уговорили. Полечу.
Когда за Жордания закрылась дверь, Галочка потянула своего мужчину в спальню.
Еще до того, как отдаться друг другу, она вдруг неожиданно спросила:
– А что ты мне говорил про зонтик с секретом? Что там за секретный документ, который ты собирался обнародовать на пресс-конференции?
– Ох уж эта твоя журналистская душа, – проговорил Рыбаков без тени какой-либо злости, – во все дырки надо сунуть свой любопытный нос.
– Дай мне хоть краем глаза глянуть, милый. Я прошу тебя…
– Не проси. Это слишком серьезно. Даже для меня.
Он резко притянул Галочку к себе и отбросил в сторону одеяло. Молодое сильное тело любовницы тут же ответило на его мощный порыв. Груди раскрылись навстречу его объятиям, как две половинки розового граната.
Поздно ночью без звонка в квартиру вновь ввалился Жордания. И прямо направился в спальню. Под его тяжелым взглядом обнаженное тело девушки пошло мурашками.
– Трахаешься? Признавайся, сучка, твоя работа с местной прессой?
Жордания уже точно знал, что это именно она слила информацию в прессу.
– А вы, Василий Петрович, тоже хороши. Доверились шлюхе.
Рыбаков бесстрашно пытался закрыть Галочку своим телом от разъяренного Жордания.
– Я с тобой, сучка, потом разберусь! – выкрикнул тот. И обращаясь уже к Рыбакову, сказал:
– Пойдемте, Василий Петрович, на лестничную клетку, поговорим. Эта сучка могла повсюду микрофоны понатыкать.
Рыбаков пытался что-то возразить, но только махнул рукой. Он вышел на лестничную клетку и подошел к окну во двор.