Чтение онлайн

— Надо же, ноги расставил! — проговорил матрос и остановился на почтительном расстоянии. Антонов собрался уже достойно ответить, но в это время появился дежурный офицер, и Антонову ничего не оставалось, как доложить о прибытии на корабль.

Через несколько дней Антонов снова встретился с этим матросом, но уже при других обстоятельствах. На корабельном комсомольском собрании шел крепкий разговор о сигнальщике Сергее Балашеве. Антонов узнал в нем того самого стройного чернявого матроса. На дворе стоял тогда март, самый капризный месяц на Черном море. Сигнальщики по-прежнему, заступая на ночную вахту, кутались в тулуп. А в тулупе и тепло и дремотно, и ришлось береговому посту несколько раз повторять позывные корабля. Выступил на собрании и Антонов. Он сказал, что не солидно комсомольцу на вахте бабочек ловить.

Садясь на место, Антонов отчетливо услышал злой голос Балашева:

— Надо же, без году неделя на корабле, а уже поучает. Посмотрим, как ты мины будешь тралить…

Об этом вспомнил и сейчас же позабыл Антонов. В море блуждала подсеченная мина, матросы и подручный минер в готовности сидели в шлюпке. Антонов еще раз проверил на поясе нож и в кармане спички.

Когда шлюпка отошла от корабля, снова налетел шквалистый ветер. Он защелкал ленточками бескозырок, бросил в лицо соленые брызги. И, как всегда, на волне Антонов почувствовал легкость и неустойчивость шлюпки. Но со шлюпкой Антонов управляться умел.

Тупо ударяясь носом о жесткую волну, шлюпка подходила к мине. Сегодня на море все выглядело иначе. Мина все время была в движении, она то появлялась на тугом гребне волны, вся обнажаясь, огромная и могучая, то словно тонула в распадке волн, и только черные рога ее выглядывали из белой пены. Антонов прикидывал, откуда бегут, обгоняя друг друга, кипучие валы, с какой силой дует непостоянный порывистый ветер.

Шлюпка неуклюже, кормою, приближалась к мине.

В самый последний момент, когда Антонов почти ухватился за рым, мина внезапно легко и быстро метнулась на гребень волны. Она, казалось, нависла над шлюпкой и вот-вот свалится на головы гребцов.

Антонов успел скомандовать: «Обе на воду!» — и втянул голову в плечи. Ожесточенно ударили весла, и шлюпка ускользнула из-под удара.

Антонов вытер рукавом испарину на лбу и посмотрел на гребцов. Они внимательно и напряженно следили за ним. Они верили ему.

Передохнув, Антонов снова приказал «табанить». Началось осторожное сближение. Вот-вот Антонов уже коснется рукою мины. Но в это мгновение она провалилась между волн, а шлюпка вздыбилась вверх, подхваченная встречной волной. Сейчас мина снизу своими мягкими свинцовыми рогами ударит о днище шлюпки. Конец! Антонов почувствовал, как струйка холода пробежала от лба к затылку.

— На воду! — отчаянно крикнул Антонов, и гребцы, словно опережая его команду, уже всем телом навалились на весла. Шлюпка за секунду до удара увернулась от мины.

И снова наступила пауза. Шумели тяжелые волны, и холодный ветер обдувал разгоряченную голову Антонова.

— Эх, Николай, Николай, — подумал Антонов. — Попал ты как черт в рукомойник! А ведь снова надо подходить к мине.

Он боролся с желанием вернуться на корабль. Он помнил, что такое возвращение — бегство — будет позором. И, пересилив себя, обратился к гребцам:

— Будем снова подходить!

В третий раз шлюпка упрямо направляется к мине. На сгибе правой руки Антонова висит подрывной патрон. Он, как солдатский котелок, держится на дужке из шкерта [23] . Этому научил Антонова мичман Рябец. Если нет возможности привязать патрон шкертом, надо его просто навесить — как бирку — на свинцовый рог.

Решительно гребут матросы. Приближается мина — круглая, верткая, неуловимая. Руки Антонов вытянул вперед, брызги волн заливают глаза, но в момент, когда шлюпка и мина выравнялись на волне и встали друг против друга, Антонов быстро ухватился за скользкое, холодное кольцо.

— Ну, кажись, держусь! — подумал Антонов и тут же услышал хрипловатый и поспешный голос сигнальщика Балашева:

— Товарищ старшина! На корабле сигнал — шлюпке возвратиться.

— Слышу! — ответил Антонов, прицеливаясь к мине. он крепко держался за рым, и шлюпку стало кружить вокруг мины. И ему казалось, что он держит в своих руках не холодное скользкое тело мины, а жизнь своих товарищей, сидящих вместе с ним в шлюпке. В какой-то момент Антонов словчился и, опустив с рукава патрон, набросил его на свинцовый рог.

— Зажечь шнур! — громко скомандовал он и, когда увидел дымок, облегченно вздохнул и оттолкнул мину от себя.

— Обе на воду! Навались, ребятки!

Затрещали весла, и шлюпка рванулась, как бегун со старта. А на мачте тральщика ветер настойчиво полоскал сигнал: «Шлюпке возвратиться!»

Когда отошли от мины на необходимое расстояние, Антонов скомандовал:

— Суши весла! Ложись!

Все улеглись под банки, на днище шлюпки, и молчали в напряженном ожидании. Антонов запомнил: в эти томительные минуты перед взрывом матросы всегда сосредоточенно молчат. А Николай, для которого считанные секунды тянулись удивительно долго, время от времени подымал голову над бортом, поглядывал: не сносит ли шлюпку к мине ветром и волной, и снова с нетерпением следил за секундной стрелкой на часах.

Вдруг шлюпку встряхнуло, гулкий удар прокатился над водой, и в небе завизжали осколки. Антонов приподнялся: высокий черно-белый столб воды и дыма, рассыпаясь, медленно падал в море.

Все оживились.

— Ну и здорово же рвется мина!

— Во как грохнуло! Надо же, — совсем по-мальчишески восторгаясь и доверчиво глядя на Антонова, говорил Балашев.

Снова, уже с шутками, взялись за весла. Споро гребли, а ветер все свежел, и шлюпку захлестывало волной, она чуть ли не черпала бортами воду.

Через двадцать минут Антонов стоял на покачивающейся палубе тральщика, и она казалась ему сейчас устойчивей твердого берега. Его сразу же вызвали на мостик.

Командир корабля, капитан-лейтенант Кулешов был в просоленном кожаном реглане, в походной выцветшей фуражке, на руках — заскорузлые перчатки с крагами, похожие на боксерские. Лицо его выражало ту спокойную уверенность, что всегда нравится матросам и которую они понимают так: на нашем корабле всегда все будет хорошо.

Когда Антонов появился на мостике, командир как-то внимательно и заинтересованно посмотрел на него.