Чтение онлайн

— Не понимаю, что на него нашло. Он никогда так себя не вел.

— Я тебе клянусь. Вот мне и пришлось поставить его на место. Каждый сверчок должен знать свой шесток.

— Ну и?.. — Я просто сгорала от нетерпения. — Ты поставила его на место?

— Ты же прекрасно знаешь, что я умею это делать. Я сказала ему, чтобы он шлепал к своей жене и не споткнулся по дороге.

— А он? Он пошлепал?

— Черта с два. Он схватил меня за грудки и начал пытать, где ты можешь быть. Я не хотела ему говорить, но он меня вынудил. Он бы просто от меня не отстал. Я сказала, что ты укатила на месяц на виллу со своим любовником и желаешь ему успехов в труде и счастья в личной жизни.

— Что, так прямо и сказала?

— Так прямо и сказала. А что, не надо было?

— Все правильно, — вздохнула я. — И чем все закончилось?

— Тем, что он стал меня расспрашивать, что у тебя за мужик и куда ты именно поехала. Ну, уж про это я ему сказать не смогла, потому что сама ни черта не знаю. Он на меня наорал и ушел, громко хлопнув дверью. Правда, я тоже внакладе не осталась и послала его по известному адресу. Пусть он со своей женой разбирается, а к тебе не лезет. Ты у нас женщина свободная. С тобой этот номер не пройдет. Потом он еще пару раз звонил. Спрашивал новый номер твоего мобильного, но я сказала, что не в курсе. Маша, да фиг с ним, с этим Вадимом. Пусть со своими детьми носится. Если уж ты решилась эту тему закрыть, то пусть она и дальше будет закрыта. Не ты ли мне доказывала, что у вас больше нет и не может быть ничего общего? Не ты ли?! Ты лучше мне скажи, как твоя новая любовь? Загораешь, купаешься? У тебя все в порядке? Пусть он золотишка тебе побольше купит. Хорошенько его потряси. Вообще, в Египте золото дрянное и очень много подделок, но если в этом деле петрить и места знать, то можно и что-нибудь хорошее прикупить. Так что бери быка, а вернее мужика за рога и затаривайся по самые уши. Если он такую виллу арендовал, то уж явно сумеет тебя озолотить. Как это в том фильме говорят, где Никита Михалков про душистый хмель поет? Дорогой бриллиант дорогой оправы требует!

— У меня все очень плохо, — тихонько всхлипнула я, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Ты что, плачешь, что ли?

— Просто все получилось не так, как я думала… Все так ужасно, что ужаснее не бывает. Я запуталась. Я не знаю, что мне делать Я еще никогда в жизни не попадала в такой переплет.

— А что случилось? Он садист? Маньяк?! Извращенец?! Тебя продали в рабство? Ты попала в публичный дом?! — Ладкиной фантазии не было предела, и я поняла, что должна остановить этот словесный поток.

— Нет, что ты. Я живу на вилле.

— Маша, ну я же тебе все-таки не чужая. Говори мне всю правду. Я тебе помогу! Ведь ты сейчас на связи не только со мной. Сейчас ты на связи с Родиной!!! Я перезвоню в милицию. Я тебя с Интерполом найду. Ты только скажи мне правду!

— Какую правду?

Лада совершенно не давала мне собраться с мыслями.

— Я хочу знать, тебя держат в публичном доме? Ты выкрала телефон для того, чтобы мне позвонить? Ты не знаешь, где ты? Скажи мне, что находится рядом с тобой? Ну, может, дом какой-нибудь особенный или еще что. Это нужно для того, чтобы обязательно тебя найти. Подумай хорошенько. Или кругом пустыня?! Для милиции нужна и важна любая зацепка.

— Какая еще зацепка?

— Любая.

— Лада, только милиции тут не хватало. Ты меня совершенно не слушаешь. Я же тебе говорю, что со мной все в порядке. Я живу на вилле.

— На этой вилле находится притон?

— Нет, что ты. Никакого притона тут нет. Я отдыхаю тут с Анатолием, если, конечно, все это можно назвать отдыхом.

— Ты мне самое главное скажи: тебя не насилуют, не пытают, не издеваются, не заставляют заниматься проституцией и не продали в рабство?

— Нет! Нет! Нет! — закричала я что было сил.

— А что ты кричишь?

— Просто ты говоришь такое…

— Я за тебя переживаю.

— Спасибо, но ничего это нет. И ради Бога, сплюнь через левое плечо.

— Хорошо, плюю. Тогда что тебе там не нравится?

— Просто человек, с которым я полетела, оказался совсем не тем, кто мне нужен.

— Он маньяк?

— Нет. Просто он не оправдал моих надежд. Он совсем не тот, кто мне нужен. Когда я летела на виллу, я думала, что это один человек, а когда прилетела, то поняла, что это совсем другой. Он не оправдал моих надежд. И вообще, все складывается просто ужасно. Мне очень паршиво. Ты не представляешь, как я хочу домой. Как сильно я хочу в Москву. Как мне все это надоело! Если бы ты только знала! Если бы все можно было вернуть назад, я бы никогда не поехала на эту гребанную виллу и не осталась здесь даже минуты! Тут столько всего произошло! Я не хочу здесь оставаться! Не хочу!!!

— А у тебя есть паспорт и деньги?

— Есть.

— Тогда в чем дело? Езжай в аэропорт и лети домой.

— Ты считаешь, что я должна сделать именно так?

— А ты считаешь, что ты должна сидеть с этим мужиком и кусать локти?

— Понимаешь, меня еще никогда в жизни не считали душевнобольной, а здесь считают. Тут думают, что я дура. А я не дура. Просто это слишком странная вилла, прямо даже какая-то, я бы сказала, мистическая. Мне никто не верит. Все думают, что мне нужно в психушку.

— Да пусть они сами туда ложатся. Ты всегда рассуждала здраво. А кто тебе не верит, мужик этот, что ли?

— И он, и другие работники виллы.

— Так пусть они сами отдыхают на своей вилле.

— Понимаешь, мне очень страшно. Мне еще никогда в жизни так не было страшно. Мне страшно тут засыпать, просыпаться, выходить из дома. Мне страшно находиться рядом с этим мужчиной и думать о том, что у него на уме.

— Он тебя что, совсем что ли запугал?

— Нет, но я не чувствую себя так комфортно, как хотела бы чувствовать. Мне с ним плохо. Понимаешь, плохо… Он совершенно непредсказуем, и я не знаю, чего от него ждать. Тут даже атмосфера какая-то особенная. Мне кажется, что если я здесь останусь, то просто умру от страха.

— Тогда собирай вещи и уезжай. Где это видано, чтобы весь отдых от страха трястись.

— Правильно, Лада. Я так и сделаю.

— Я тебя жду. Я думаю, что когда ты приедешь, то обо всем мне расскажешь.

— Я-то тебе все расскажу, только я не думаю, что ты мне поверишь.

— Не говори ерунды. Я знаю тебя не первый год, и между нами никогда не было никакого вранья.

— И все же есть вещи, в которые трудно поверить. Если бы кто-нибудь рассказал мне про такое, я бы вряд ли ему поверила. Но они есть.

— Маша, я поверю. Я тебе клянусь, что я обязательно во все поверю.

Положив мобильный на место, я бросилась в свою комнату и быстро переоделась. Затем подошла к зеркалу, взяла тональный крем и замазала все свои синяки. Я не стала собирать вещи, потому что ночью с вещами я выглядела бы подозрительно, а это мне было сейчас совсем ни к чему. Я затолкала в пакет только норковую шубу, главную мою ценность, и зимние сапоги. Затем я сунула в этот же пакет паспорт и деньги и вышла на улицу.