Чтение онлайн

Хелен выхватила у нее список и достала из сумочки другой лист.

— Вот!

Записка не подписана, адмирал был уверен, что жена узнает его почерк. Датировано сегодняшним днем: 25-е, вторник. Всего одна строка: «Мой адвокат мистер Бёрд сообщит Вам все, что касается моего заявления о разводе».

Фидо в ужасе зажала рот руками.

На Тэвитон-стрит, выпив лауданум, Хелен немного успокоилась. Она лежала на кровати Фидо, глядя в окно, за которым горело закатное небо.

— Подумать только, — удивлялась она, — все эти годы, вскоре после того, как я потребовала отдельной комнаты, он строил планы, как меня наказать.

— Ты не можешь быть в этом уверена, — возразила Фидо. — Со стороны Гарри это может быть внезапным решением.

— Должно быть, он обо всем догадался, когда в воскресенье столкнулся на Экклестон-сквер с Андерсоном. Непонятно… — Голос ее оборвался. — Такая ужасная расплата за одну-единственную неосторожность. Я попросила Андерсона прийти ко мне только потому, что ты закрыла перед нами двери своего дома.

Фидо уязвлена.

— Я действовала, подчиняясь голосу моей совести, — неловко объяснила она.

— О, я понимаю! — горестно сказала Хелен. — Я не имела права приходить сюда после всей той лжи, что наговорила тебе. Почему я с самого начала не сказала тебе правду? Я даже не имею права просить тебя о сочувствии — и все же прошу!

Фидо не дала ей договорить, прижав пальцы к ее губам.

— Развод лишит меня всего — имени, положения, средств на жизнь… — уныло перечислила грядущие потери Хелен.

«Дочерей», — добавила про себя Фидо, но не посмела произнести вслух.

— Я рада тому, что ты не прибежала к Андерсону, — мягко сказала она. — Думаю, женщина, оказавшаяся в таком ужасном положении, часто не видит иного выхода. Она отдает себя на милость мужчины, но, как только он понимает, что она запятнала свою репутацию, любовь быстро уступает место трусости.

Хелен криво усмехнулась:

— Я виделась с ним вчера вечером, в отеле.

Фидо насторожилась.

— Прости, но я не желаю слышать ни про отель, ни про то, что там было сказано или сделано.

В первый раз ей вдруг приходит в голову, что, вероятно, развод означает судебное разбирательство в присутствии публики, во время которого свидетели говорят во всеуслышание о невероятно интимных подробностях.

— Он дал мне понять, что его страсть ко мне… неутолима. — Голос Хелен бесцветный. — А потом… Очевидно, я совершенно не разбираюсь в мужчинах. Сегодня утром он прислал мне записку, в которой сообщил, что возвращается в Шотландию и что мы больше не увидимся.

— О, моя дорогая девочка!

— «Сожалею», — написал он. «Сожалею. Д. А.».

Несколько минут Фидо не могла вымолвить ни слова из боязни расплакаться, а ведь кто-то из них должен быть сильным. Одна из них должна придумать выход из этого страшного лабиринта.

Наконец она решительно сказала:

— Хелен, выкинь этого негодяя из головы! Ты и так потратила на него много времени и сил.

Хелен закрыла глаза. Ее ярко-рыжие волосы, выбившиеся из прически, напоминают струи крови, пролившейся на подушку.

— Ты правильно сделала, что пришла ко мне. — Голос у Фидо низкий, вибрирующий, как звук виолончели. — Ты знала, что найдешь здесь надежную гавань.

Хелен распахнула глаза. При вечернем освещении они кажутся бирюзовыми.

— Я не была в этом уверена. После того, как ты разгневалась на меня тогда, в кебе…

— Это все в прошлом. Больше между нами не будет тайн, фальши, обмана! — страстно заверила подругу Фидо, сжимая ее руки.

Хелен ответила таким же пылким пожатием:

— Мне больше нечего от тебя скрывать. Мое сердце вскрыто, как на столе вивисектора!

Фидо вздрагивает. Наклоняется к Хелен.

— Обопрись на меня, дорогая моя. Я всегда буду с тобой.

— Что бы ни было?

— Что бы ни было!

— Я могу остаться у тебя?

— Живи сколько тебе нужно.

«Всю жизнь!» — подумала она про себя, но пока не решилась произнести вслух.

Воображение мгновенно перенесло ее в будущее. Почему бы и нет? Иногда женщины живут вместе, если у них есть средства и они не связаны с кем-нибудь обязательствами. Это необычно, но вполне прилично. Она знает несколько таких пар из участниц женского движения: например, мисс Пауэр Коббл и ее компаньонку мисс Ллойд. Это можно будет устроить. И тогда жизнь Хелен изменится… Впрочем, разве она уже не изменилась, причем без ее согласия? Разве гусеница не сбрасывает высохшую оболочку и не появляется на свет в виде бабочки с трепещущими крылышками?

Будто читая мысли Фидо, Хелен вцепилась в ее руку, как утопающая.

— Если ты бросишь меня или предашь, как эти мужчины, я погибла!

— Никогда!

Конечно, то, что у нее будет жить разведенная женщина, вызовет осуждающие разговоры, но Фидо все готова вынести ради подруги.

— Поклянись!

— В этом нет нужды…

— Поклянись!

— Хорошо, клянусь!

И Фидо порывисто запечатлела горячий поцелуй на гладкой щеке подруги.

Позднее, когда ночь милосердно закрыла своим черным пологом пылающее небо, Хелен быстро и безмятежно, как младенец, заснула, лежа на животе. Рядом с ней Фидо, опершись на четыре подушки, с трудом дышит и сдерживает кашель. Сильное волнение всегда отражается на ее легких.

Сколько времени займет процедура развода, размышляла она. В английской литературе о нем редко рассказывается. Она с трудом припомнила, что, кажется, в романе «Ист-Лин» [54] муж без особого труда получил разрешение на развод, но его жена, леди Изабелла, еще до суда сбежала с возлюбленным во Францию, что подтвердило ее виновность. Брошенная своим соблазнителем, от страданий изменившаяся до неузнаваемости, она вернулась на родину и устроилась гувернанткой к своим же детям. Кажется, потом один из них умер у нее на руках. «Очнись! Это тебе не литература, а реальная жизнь!» — сурово напомнила себе Фидо.