Чтение онлайн

Если Хелен придется признать себя виновной в измене, — ответственность за нее она, естественно, припишет Андерсону, который своим настойчивым обольщением и угрозами покончить с собой заставил ее нарушить верность супругу, — тогда, вероятно, процесс не займет много времени. И уже к началу зимы все будет решено, с волнением думала Фидо, воображая, как они с Хелен празднуют Рождество в ее гостиной.

При слабом свете газового фонаря, проникающем в комнату в щель между шторами, Фидо различала, как равномерно поднимаются и опускаются в такт дыханию лопатки Хелен под тонкой муслиновой ночной рубашкой, которую она ей одолжила. И строки лорда Теннисона настойчиво прозвучали у нее в голове:

Поздно терзаться сомнениями и страхом. Все круто изменилось всего за один оборот земного шара вокруг своей оси. Сегодня, пока Хелен ездила за покупками, у нее отняли все, и ее устроенная жизнь рухнула, как карточный домик. В подобных обстоятельствах Фидо способна лишь следовать своей натуре: поддерживать, спасать, любить.

На лестничной площадке старинные часы пробили два раза. Фидо размышляет: если бы она знала, какая буря вскоре ее ожидает, умчалась бы она в тот последний знойный день августа с Фаррингдон-стрит куда глаза глядят?

«— Фидо?

— Вы ошибаетесь.

— Но вы моя давно потерянная подруга, моя преданная Фидо!

— Нет, это не я».

Сама мысль об этом заставляет Фидо презирать себя за малодушие и жестокосердие. Нет-нет! Она не может вычеркнуть из своей жизни ни тот день, ни весь следующий месяц, полный бурных переживаний. В прошлом Фидо никогда не была для Хелен на первом месте, и сознавала это. Но сейчас Хелен прозрела; она поняла, что лести мужчин нельзя доверять! Она начинает ценить своего единственного преданного друга, единственную душу, понимающую ее! Бедняжке Хелен предстоит пережить весь этот ужас, и Фидо поддержит ее. И впереди у них будут долгие годы счастливой жизни.

Подчиняясь внезапному желанию, она осторожно, чтобы не потревожить спящую, встает и роется в ящике бюро. Ей не нужен свет, чтобы найти матерчатый сверток. Это бархотка, подаренная ей Хелен много лет назад на память об их встрече в 1858 году на берегу моря в Кенте, — расшитая ракушками, перламутром и янтарем. Фидо надевает ее и застегивает сзади крючок. Бархотка ей маловата, но носить вполне можно.

Она останавливается у кровати, сдерживая свистящее дыхание, и укутывает одеялом плечи Хелен, на светлой коже которых выделяются темные завитки рассыпавшихся волос.

Она проснулась и увидела Хелен уже одетой и стоящей у окна.

— Дорогая…

— Девочки очень напуганы, я это чувствую, — не оборачиваясь, сказала Хелен. — Нужно найти, где он их скрывает.

Фидо стряхнула сон.

— Но ты не в том состоянии, дорогая. Почему бы не подождать хотя бы до завтра?

— Это значит провести еще один день без любимых детей, — глухо ответила Хелен.

Фидо опирается на локоть, подавляя вздох. Ей хорошо известно, что Хелен путешествовала порой по месяцу, спокойно оставляя детей дома. Но, видимо, теперь, когда они отняты у нее, она чувствует эту потерю. В конце концов, что Фидо может понимать в материнских чувствах?

Почти всю первую половину дня они разыскивают Нэн и Нелл по всему городу. Это оказывается довольно унизительно.

Сначала Хелен завезла в клуб Гарри умоляющую записку (черновик которой Фидо набросала в кебе, держа блокнот на коленях). Рэг-клуб, он же клуб «Армия и флот», [55] располагается на Пэлл-Мэлл, это современная неприступная крепость со скрещенными шпагами и якорем на величественной арке и с выгравированным девизом: «Единство в силе». Лицо привратника непроницаемо; он ничем не дал Хелен понять, находится ли адмирал Кодрингтон в клубе.

Затем они побывали у нескольких давних знакомых Кодрингтонов. Те встречали их с изумлением и испугом. Как может порядочная мать потерять двух дочерей, одиннадцати и двенадцати лет? Уже этого недоумения достаточно, чтобы по городу распространились слухи. Право, с горечью думала Фидо, с таким же успехом Хелен могла поместить в «Таймс» объявление о крушении своей семьи.

Остановившись у городского дома Боурширов, фасад которого был выложен мрамором, Хелен отправила к ним кучера со своей карточкой, где на обороте нацарапала несколько слов, и получила краткий ответ, что ее милости нечего сообщить жене своего брата.

Хелен в отчаянии откинулась на засаленную спинку сиденья.

— Должно быть, он поставил ее в известность. Теперь уже он, наверное, рассказал всему городу! — с досадой сказала она. — Как ты думаешь, она может держать у себя взаперти моих девочек?

— Возможно.

— Теперь попытайся ты, хорошо? Только на этот раз не спрашивай ее, а просто узнай у лакея, находятся ли обе мисс Кодрингтон у своей тетушки.

— Хелен, я…

— Ну пожалуйста, у тебя такой внушительный вид!

Фидо засмеялась, вероятно, от волнения:

— Я об этом не подозревала!

— Ты сразу вызываешь доверие у незнакомцев.

— Особенно у слуг, хочешь ты сказать?

— Мне они не доверяют, — уклончиво ответила Хелен.

Она права, подумала Фидо, эффектная красота Хелен смущает людей. С этими мыслями она вышла из экипажа и направилась к парадному входу; в эту минуту начался дождь. Придав своему лицу наиболее дружелюбное выражение, она вынудила молодого человека в ливрее сообщить, что дочери адмирала уже несколько недель не приезжали в гости.

— Что ж, по крайней мере, мы знаем, что здесь их нет, — ободряюще улыбнулась она, убирая с лица влажные пряди волос.

— Мы ничего не знаем! — в отчаянии воскликнула Хелен. — Пока мы разговариваем, они, может, уже утонули в Темзе!

Фидо призвала на помощь всю свою выдержку.

— Только не устраивай мелодраму! — спокойно произнесла она. — Я, конечно, ничего не понимаю в супружеской жизни, но с чего вдруг Гарри вздумает утопить их в реке?

Хелен промолчала, и Фидо с тревогой ожидала новой истерики.