Чтение онлайн

Читателю предоставляется судить, что сделал бы Ногтев с "каэрами", если бы последним вздумалось проповедывать в лагере свои идеи!

К услугам "политических и партийных" всегда были свои доктора, им разрешалось выписывать из центра лекарства и инструменты.

В Савватиевском скиту довольно часто заключались между его обитателями браки, строго запрещенные в остальном лагере. Бывшие социалисты имели право жить на Соловках с женами и детьми.

Им разрешалось писать и получать неограниченное число писем, посылки на их имя никогда не задерживались. У "политических и партийных" никогда не отбирали денег и вещей, в том числе и кожаных, на которые в лагере почему-то устраиваются целые облавы. Скиты, ими занятые снабжаются в достаточном количестве дровами и керосином для освещения.

Справедливость требует сказать, что, добиваясь своего исключительного положения на Соловках, "политические и партийные" отстаивали свои требования с решительностью, доходившей до самопожертвования.

Так, когда зимой 1923 года группа бывших социалистов каталась на лыжах и коньках близ Савватиевского скита и пела антисоветские песни, которые не умолкли, несмотря на категорический приказ стражи, взвод чекистов открыл по группу стрельбу. Было убито восемь человек, в том числе 3 женщины.

Некоторое время спустя за упорное отстаивание своих прав снова было расстреляно несколько человек "политических и партийных" и в том числе опять женщины (кажется, члены социал-революционной партии Котовская и Бауэр, как мне рассказывали в лагере).

Преклоняясь перед этими невинными жертвами чекистского произвола, я все же не могу не сказать, что они - капля в море по сравнению с тысячами расстрелянных, задушенных и уморенных голодом "контрреволюционеров". О случаях единичных расстрелов "политических и партийных" все же доходят слухи заграницу через тот же Красный Крест. Тысячи же могил других соловецких мучеников остаются никому неизвестными.

{194} Привилегированное положение "политических и партийных" послужило поводом к тому, что многие вновь прибывающие на Соловки партии заключенных добиваются признавания за ними принадлежности к "политическим и партийным", хотя бы они к социализму не имели никакого отношения.

С начала 1924 года ГПУ принялось энергично "разгружать ВУЗ'ы" (высшие учебные заведения) от "некоммунистического элемента". Вычищенные студенты, попадая на Соловки, стали требовать расселения по скитам, освобождения от работ и улучшенного питания, назвав себя "политическими и партийными".

В результате долгих споров, голодовок и двух случаев самоубийств студентов часть из них послали в Савватиевский скит, часть отправили обратно в нейтральную Россию для размещения по тюрьмам. Между прочим, одна из таких категорий студентов, из Московского университета, по дороге в Соловки неоднократно вступала в бой с железнодорожными отрядами ГПУ (так называемая "ОТЧК"), громила вокзалы, разбивала свои арестантские вагоны, требуя своего освобождения.

Постепенное улучшение положения "политических и партийных" должно было завершиться увозом этой группы заключенных с Соловецких островов, о чем продолжительное время, как мне хорошо известно, хлопотал и Политический Красный Крест и заграничные социалистические организации.

Хлопоты эти, поддержанные некоторыми видными коммунистами (называли, между прочим, Троцкого и Красина), в конце концов, увенчались успехом.

В конце июля 1925 года по лагерю разнеслась весть о том, что "политических и партийных" куда-то увозят. Никто не знал - куда. Помню, многие были убеждены, что часть из них на материке расстреляют.

Накануне в Соловки прибыла из Москвы особая комиссия в составе: коменданта центрального ГПУ Дукиса, следователя того же ГПУ Андреевой, представителей прокурора верховного суда Смирнова, помощника прокурора по делам ГПУ небезызвестного Катаньяна и ряда чинов из числа высшего военного начальства. Комиссию сопровождал специальный отряд войск ЧОН'а (частей особого назначения).

Как потом оказалось, комиссия эта явилась в лагерь для наблюдения за перевозкой "политических и партийных" с Соловецких островов. Комендант ГПУ привез специальное распоряжение по сему поводу, подписанное председателем "Особого совещания при ГПУ" Уншлихтом. (Уншлихт Иосиф Станиславович - поляк, 1879-1938г.; в 1921г. заместитель пред. ВЧК ГПУ. Репрессирован; ldn-knigi)

Хотя увоз "политических и партийных" ГПУ хотело, по-видимому, обставить тайной, лагерь скоро узнал, что "соловецкую аристократию" везут на вольное поселение и в тюрьмы Устьсысольска, Нарыма, Перми и Иркутска, откуда легче выйти на свободу и где "политические и партийные" будут пользоваться рядом новых привилегий: свидания с родными, выхода в город на прогулку и т. п.

С раннего утра потянулись к пристани, мимо здания "Управления северными лагерями особого назначения" длинные вереницы людей с вещами в руках. Конные отряды "Соловецкого полка", во главе с самим Петровым, отгоняли в сторону всех попадавшихся по дороге "каэров" и уголовных. "Политические и партийные" шли к пристани попарно, их окружали патрули "Команды надзора" и "Роты чекистов", с комендантом Соловков Ауке впереди.

До вечера пристань была усыпана людьми, ожидавшими из Кеми парохода ("Глеб Бокий"). Сперва была отправлена Савватиевская группа (2-ое отлеление концлагеря), затем и Муксульмская (3-ье отделение). В Коми "политических и партийных" ожидал специальный состав арестантских вагонов, который и увез их в ссылку и в тюрьмы.

Все соловецкие чекисты скрывают свое достаточное темное прошлое. Но по примеру тех, прошлая жизнь коих стала известной заключенным, можно безошибочно утверждать, что почти вся соловецкая администрация {195} укомплектована бывшими уголовными преступниками, по легкомыслию выпущенными из тюрем, наряду с политическими, весной 1917 года.

Установив этот факт, не трудно понять, почему положение заключенной на Соловках "шпаны" несравненно легче положения "контрреволюционеров". Общность происхождения, воспитания, многолетнее пребывание в тюрьмах и на каторге, постепенно сближают две группы соловецких уголовных: стоящую у власти и прибывающую в Соловки в качестве заключенных.

Не трудно понять и то, что "шпана" не только ничего не имеет против насилий над "контрреволюционерами" со стороны администрации, но и поддерживает мероприятия этой последней в данном направлении. В особенности бросается это обстоятельство в глаза в крупнейшем отделении Соловков концентрационном лагере на Поповом острове (близ города Кемь). Описанию Кемского лагеря посвящена следующая глава.

Я уже говорил о тех условиях быта, режима, работ, питания и пр., в которых вынуждены жить "контрреволюционеры". За что же попала в соловецкую каторгу эта многотысячная толпа, воистину не знающая деления на национальности, религию, пол и возраст?