Заплати жизнью
Шрифт:
– Не думаю. Он трус, но жадный трус. Сейчас он в панике, но понимает, что сядет, если обратится в милицию. И очень боится, что на него выйдут люди азиатов. С ним надо кончать. И еще… Все-таки пусть твои знакомые в Питере узнают о деде и Лидке. Как они там и чем занимаются? Но главное, разумеется…
– Я помню, – остановил его Стас.
Санкт-Петербург
– Ну и прекрасно! – Высокий, крепкий мужчина обнял молодую стройную женщину и улыбнулся. – Значит, твоя коллекция имеет успех и, возможно, ты скоро выйдешь на международный рынок. Поверь, я очень горжусь тем, что у меня такая жена. – Он поцеловал ее.
– Знаешь, – немного растерянно заговорила она, – мне не верится, что все получилось. Я боялась…
– Людмила, – засмеялся он, – людям милая, я был уверен, что у тебя все получится!
– А я нет. И очень хорошо, что ты оказался прав. Папа деньги прислал. Не надо бы, мы сами неплохо зарабатываем.
– Он внуку шлет, – улыбнулся муж.
– Ой, Юрка, я такая счастливая!… А у тебя как дела?
– Заключил договор с Владивостоком о поставке икры и рыбы. Жаль, расстояние слишком большое, но все же окупается, особенно если товар проходит как…
– Знаешь, Юра, я боюсь игр с законом. Получаем мы с тобой и так достаточно, поэтому не стоит тратить на это нервы. Рано или поздно об этом станет известно, и будут большие неприятности.
– Я тоже думал об этом.
– Экономя на десятках тысяч рублей, мы можем потерять все.
– Хорошо, отныне я буду поступать в соответствии с существующими законами.
– Они в квартире, – сообщил по телефону невысокий мужчина в очках. – Сын на даче. Охрана у них так себе. На даче тоже ничего серьезного. С мальцом один громила, здоровый бугай, но реакция нулевая. Ствол есть, но, повторяю, работать можно спокойно и без шума.
– Так, – сказал Стас, – будьте постоянно наготове. Брать надо всех. Сыграете по варианту «спешный отъезд». Понятно?
– Конечно. Все будет как в аптеке.
– Смотри мне, Аптекарь. Пока!
– Покедова! – Аптекарь отключил сотовый.
– И что сказали? – спросил сидевший за рулем «десятки» лысый мужчина.
– Пасти их и быть готовыми, – ответил Аптекарь. – Кощей приказал, пока не трогать, но постоянно держать в поле зрения. Брать будем всех – и щенка, и взрослых.
– Ну спасибо тебе, Лида! – поцеловал ее в щеку Антон Тимофеевич. – Переговоры удались благодаря тебе. Ты же не перевела дословно, что я говорил про…
– Такое переводу не подлежит! – засмеялась Лида.
– Русский язык богат, – подмигнул ей Антон Тимофеевич.
– Спасибо вам. Я не знаю, что бы я делала, когда узнала, что…
– Забудь. У тебя жизнь наладится – и свадьбу сыграешь, и детишки будут, и…
– Ребенок через семь месяцев увидит свет и плачем возвестит о своем появлении. Так что о муже и свадьбе я пока ничего слышать не хочу. Может, это и пройдет со временем, но сейчас – нет.
– Молодец. А у моего внука будет все.
– А если внучка? – улыбнулась она и вдруг удивленно фыркнула: – Извините, Антон Тимофеевич, это будет правнук.
– Наконец-то спохватилась! А я думаю, когда же ты скажешь – правнук или правнучка. Да ведь про внука-то я просто так говорил, потом спохватился, но никто не поправляет.
– А имя придумали правнуку?
– А если правнучка?
– Ее я назову сама – в честь бабушки. А сыну я бы хотела дать ваши имя и отчество. Ведь если бы не вы, я бы сделала…
– А что, это правильно. Антон Тимофеевич… Мне не в чем себя упрекнуть. Что касается Витьки, много к нему сейчас вопросов появилось. Очень много, но главный один. И если я получу ответ, что Витька виновен, я его без суда и следствия жизни лишу. Своей рукой убью щенка, пусть потом что хотят со мной делают.
– Подождите, Антон Тимофеевич, – покачала головой Ли-да. – Значит, вы в чем-то его подозреваете?…
– Подозревать начал недавно, а сейчас почти уверен. И очень бы не хотелось, чтобы я оказался прав.
Москва
– Феликс убит? – удивленно спросила по телефону Вера.
– Убит, – ответил Корней. – Влез в дела с лесом, и капут ему пришел. И лес забрали, и его замочили, а азиков повязали. Вот такие пироги. А у тебя как делишки?
– Да все хорошо, только надоел мне Степка до не могу. Его губы слюнявые, запах пота и… – Она замолчала.
– Ну, голубушка, придется потерпеть. Как только поймешь, что все будет твоим, спровадим его на станцию, откуда не возвращаются. Есть такая станция, и название ей кладбище.
– Да уж скорее бы! Знаете, Василий Петрович, когда вы в тот раз позвонили, я думала, это…
– Меня не колышет, что ты там думала. Сейчас главное – не напортачь. Поняла?!
– Не напортачу.
– Смотри, куколка! Осталось хрен да малехо, уж потерпи.
– А куда деваться? Как хорошо, что Феликс погиб.
– Повезло тебе, не догадался он, что не он один умный такой, а поголовастее есть.
– С кем ты говоришь? – В комнату вошел Степан.
– С дядей Васей. Единственный родственник остался…
– Дай телефон.
Вера протянула ему сотовый.
– Алло, – буркнул Степан, – кто говорит?
– Да это я, – ответил Корней. – Что-то уж ты больно недоверчив, Степушка, в батяню, видать.
– Да уж какой есть. А вы почему моей жене названиваете?
– Слушай сюда: не выделывайся, а то можешь для начала и без зубов остаться. А племяннице своей я когда желаю, тогда и звоню. Уяснил, банкир-дебил?
– Да, – угрюмо ответил Степан. – Но ты, Василий Петрович…
– На ты своих шестерок зови, щенок! – перебил его Корней. – А ко мне на вы и с уважением. Не зли меня, Степка, тогда я неуправляемым становлюсь, а если за родного, то и убить могу. И вот что еще. Ты не блатуй шибко, когда на тебя наезжать начнут. А начнут обязательно, ты ж не батька твой Буденный, рылом не вышел. Я вот к чему это тебе говорю. Придут к тебе орелики, и от кого бы они ни были, ко мне их отправляй. Понял? И не блатуй особо, а то и грохнуть могут. Уж на что твой батька крутой был, и то замочили. Понял расклад?