Чтение онлайн

— Дай-ка я погадаю, — сказала Колин. — Национальный совет сократил сроки?

— Как ты догадалась?

— Интуиция, — усмехнулась Колин. — Когда ты сказала о неприятностях, я сразу вообразила самое худшее.

— Короче, дуэт «Роберт и Элен» сообщил, что Национальный совет по здравоохранению уступает рынок компании «Америкэр», несмотря на проведенную нами рекламную кампанию.

— Черт! — воскликнула Колин. — Это была прекрасная кампания.

— Это мы с тобой знаем, — махнула рукой Тереза. — Но проблема в том, что нашу рекламу мало показывали. У меня очень неприятное подозрение, что эту мину подложила Элен — ваша реклама пошла не по той цене, о которой сговорились ранее. Если бы все удалось сделать, как намечалось, то эфирное время было бы вполне достаточным. Тогда бы реклама заработала, я просто уверена.

— Я помню, как ты говорила, что гарантируешь расширение рынка для Национального совета, — задумчиво произнесла Колин.

Тереза потерла лоб — у нее страшно разболелась голова, сердцебиение отдавалось в висках неприятной пульсацией.

— Я тоже помню, — сказала она. — Я сделала все, что могла, и кое-что еще. Это была моя лучшая работа. Ты же сама говорила.

— Ну ладно, не томи — выдавай самую главную пакость, — продолжала Колин. Она отложила карандаш и повернулась к подруге. — К какому сроку мы должны успеть?

— Национальный совет хочет, чтобы мы начали новую кампанию на следующей неделе.

— Боже мой! — только и сумела вымолвить Колин.

— Что мы имеем в заначке? — спросила Тереза.

— Не слишком много.

— У тебя должны быть материалы и предварительные наброски. Последнее время я не тревожила тебя вашей группы было полно забот с тремя клиентами. Но по Национальному совету целая группа работала почти месяц.

— Мы собирались для выработки стратегии почти каждый день. Но... как ни напрягали извилины, ничего оригинального нам в головы так и не пришло. Озарений не было. Но я чувствую, что тебе нужно.

— Хорошо, но все же я хочу посмотреть, что у вас есть. Не важно, насколько все это сыро и отрывочно. Я хочу понять, чем занимается группа. Мы сделаем это сегодня.

Колин вздохнула и поднялась со стула.

— Ладно, — сказала она без всякого энтузиазма. — Пойду собирать людей.

СРЕДА, 11 ЧАСОВ 15 МИНУТ, 20 МАРТА 1996 ГОДА

Сьюзен Хард терпеть не могла больниц.

Из-за сколиоза позвоночника она с детства не вылезала из них и от частого пребывания на больничной койке сделалась почти стопроцентной неврастеничкой. Больше всего ее выводило из себя то, что, попадая в госпиталь, она теряла возможность распоряжаться собой по собственному усмотрению. Добивало и окружение — сплошь больные и умирающие.

Сьюзен твердо верила в мудрость: если может случиться что-то плохое, то оно обязательно случится. А в больницах, по ее непоколебимому убеждению, по-другому просто не бывает. Например, когда она в прошлый раз поступила в госпиталь, ее направили в урологическое отделение для проведения какой-то страшной процедуры. Уже лежа на столе, она попросила упиравшуюся медсестру еще раз прочитать фамилию на бирке, привязанной к руке Сьюзен. И что вы думаете? Конечно, эти разгильдяи перепутали больных.

Правда, на этот раз Сьюзен попала в госпиталь не из-за болезни. Накануне вечером у нее начались схватки — Сьюзен Хард рожала второго ребенка. Кроме сколиоза, женщина страдала сужением таза, что делало роды естественным путем невозможными. Так что пришлось прибегнуть к операции — кесареву сечению.

Так как это было не первое полостное хирургическое вмешательство в ее жизни, врач настоятельно рекомендовал пребывание в больнице в течение нескольких дней. Никакие уговоры и лесть не помогли — доктор остался непреклонен.

Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, Сьюзен начала гадать, на кого окажется похож только что рожденный ею ребенок. На Аллена? Вот чудесный малыш — с первого дня спокойно спал по ночам и никого не беспокоил. При одном воспоминании о старшем сыне Сьюзен испытала восторг. Теперь Аллену почти три годика, он стал вполне самостоятельным, и она решила, что пора рожать второго ребенка, — Сьюзен считала себя прирожденной матерью.

Она проснулась словно от толчка — и когда только успела отключиться? Разбудила Сьюзен одетая в белое медсестра, колдовавшая с капельницей, подвешенной на металлической стойке, укрепленной в изголовье кровати.

— Что вы делаете? — испуганно спросила Сьюзен. Ее всегда обуревало беспокойство, когда рядом происходило что-нибудь непонятное.

— Простите, что разбудила, миссис Хард, — извинилась сестра. — Я просто меняю флакон.

Сьюзен опасливо посмотрела на шланг, по которому в ее вену текла какая-то прозрачная жидкость, и как многоопытный стационарный больной решила, что с капельницами пора заканчивать, о чем не преминула сказать сестре.

— Я посоветуюсь, — пообещала девушка и неслышно выскользнула из палаты.

Сьюзен запрокинула голову и долго разглядывала флакон, силясь прочитать, что же ей льют в вену. Но бутылка висела горлышком вниз, и разобрать надпись Сьюзен не удалось.

Она решила лечь поудобнее и начала переворачиваться на бок, но острая боль напомнила ей о недавно сделанной операции. Пришлось остаться лежать на спине.

Сьюзен попыталась перевести дух и почувствовала какое-то неудобство при глубоком вдохе.

Закрыв глаза, она решила успокоиться. Сьюзен понимала, что в ее организме до сих пор плавает масса лекарств для наркоза, и поэтому надеялась легко уснуть. Самое страшное заключалось в том, что Сьюзен боялась спать, когда вокруг ходит такое множество народа.

Мягкий стук пластика о пластик привлек внимание Сьюзен, и она моментально открыла глаза. Рядом со столом медсестры стоял санитар.

— Простите, — окликнула его Сьюзен.

Санитар обернулся — это был красивый парень в белом халате, надетом поверх хирургического костюма. Со своей койки Сьюзен не могла прочесть имени на визитке, приколотой к лацкану халата. Санитар, казалось, был несказанно удивлен тем, что к нему обратились.

— Надеюсь, я не очень побеспокоил вас, мадам, — вежливо произнес молодой человек.