Заря противоборства
Шрифт:
Вслед за тем они прошествовали дальше, и наш герой оказался там, где до сих пор не побывал ни один из его сокурсников. Громадный письменный стол посреди, покрытый черным сукном, и весь заваленный манускриптами, исписанными листами пожелтевшей бумаги, огрызками карандашей и перьев, самыми разнообразными безделушками непонятного предназначения. На полу пушистый ковер, приглушающий шаги. Вдоль обеих стен – шкафы, заставленные книгами, от одного названия которых добропорядочному обывателю стало бы не по себе: 'Истоки чернокнижия', 'Изначальная Книга Мертвых', четырехтомник 'Демонологии', 'Хроники Темных Миров', 'Истинные причины Салемского процесса', 'Кровавые ритуалы примитивных племен', 'Тайный смысл пентаграммы', 'Очищение через боль и страдания', 'Преступная деятельность наиболее известных некромантов', 'Вампиры: правда и вымысел', 'Мое посещение Ада' и многие другие в том же духе. Окна зашторены тяжелыми гардинами, оттого и сумрак внутри. В углу у подоконника – искусно сделанный женский манекен, похожий на те, что обычно стоят в витринах магазинов одежды. Как-то не очень гармонирует с общей обстановкой комнаты, подумал Эрик, однако больше времени на размышления у него не осталось, поскольку получил он мысленный приказ садиться и приземлился в кресло, стоявшее сбоку от стола.
– А теперь расскажи, что произошло между вами, да не вздумай врать!
Эрик вкратце поведал о причинах вражды, сведя их к стычке во время путешествия к кораблю Карриго, и особо подчеркнув, что их группа преследовала исключительно исследовательские цели. Про тайну тринадцатой комнаты и случившееся во время их последнего похода в цоколь он благоразумно умолчал, дабы не подставлять друзей, поскольку, как полагал, ему самому уже вряд ли повредит что-либо. Однако Саграно и так слушал вполуха, гораздо больший интерес проявив к финальной части поединка.
– И что за заклинание ты применил?
– Я… не знаю точно, Великий Мастер, – прошептал Эрик пересохшими от волнения губами. Тот изумленно вскинул брови.
– Как же так? Разве можно вообще произносить заклятие, когда не имеешь представления, для чего оно предназначено? А если оно проклято или относится к чернокнижию?
– Оно было написано на полях в учебнике по Красной магии 2017го года издания…
– Очень интересно. И где теперь тот учебник?
– В моей комнате, на полке, вместе с другими книгами.
– Сейчас посмотрим. Изабелла!
Манекен внезапно ожил, превратившись в хорошенькую девушку лет шестнадцати-семнадцати, одетую в длиннополое розовое платье с белыми кружевами и оторочками. Еще один магический элементаль, причем очень искусно сделанный – и не отличишь от обычного человека, пока обнять не попытаешься. Похоже, мэтру тоже не все человеческое чуждо, подумал Эрик, и тут же выругал себя за скабрезные мысли, вспомнив, что дону Фердинанду-Энрике ничего не стоит их прочесть.
– Изабелла, ты слышала, о чем шла речь?
– Да, мой сеньор, – ее голос напоминал перезвон серебряных колокольчиков.
– Отправляйся в комнату ?16 и принеси оттуда учебник Ларенгини и Абд-аль-Куллима по магии Стихий.
Элементаль сделала изящный реверанс и растаяла в воздухе. Впрочем, какую-то секунду спустя материализовалась на том же самом месте, но уже с книгой в руках. Опасения Эрика, что она принесет его собственный учебник, где, естественно, не было никаких 'записок на манжетах', рассеялись, едва он увидел потемневшую обложку.
Забрав книгу и превратив девушку обратно в манекен, хозяин кабинета принялся не спеша перелистывать страницы, хмурясь все больше. Наконец добрался до таинственного заклинания.
– Оно?
– Да. Дон Фердинанд-Энрике пристальным тяжелым взором впился в нашего героя.
– Так вот, я настоятельно советую тебе забыть его и никогда больше не вспоминать. Приятелям своим скажешь, что воспользовался Магическим Кулаком или Плетью Духа. Или чем-нибудь аналогичным, но чтобы выглядело правдоподобно. А букварь по Стихиям тебе придется взять новый, этот ты уже не увидишь больше.
Злополучный учебник, вначале брошенный истлевать в шкафу навеки заколоченной комнаты, теперь превратился в горстку пепла, которую Великий Мастер стряхнул на ковер.
– Корабль ваш, раз уж Гарозиус обещал, в ближайшее время, так и быть, поднимем на поверхность. Но чтобы больше никаких авантюр до конца сессии! Так и передай своим однокурсникам. Не хотелось бы слишком уменьшать численность студенческой массы еще на первом году обучения. А теперь отправляйся к себе. Какое наказание тебя ожидает, узнаешь из приказа. Не волнуйся: он появится на доске объявлений еще до того, как закатится Солнце.
И Эрик обнаружил себя стоящим перед дверью собственной комнаты. Какое счастье, что коридор пуст. В его душевном состоянии не хотелось видеть кого-либо; он нуждался лишь в одном – тишине и покое. Точно так же, как тогда, после жестокого разочарования в первой любви. А когда немного придет в себя, потихоньку соберет вещи.
Тем временем двумя этажами выше все так же продолжавший хмуриться Великий Мастер Духа снял с полки потрепанную книжицу на древнегреческом: 'Откровения и поучения Пророка Персидского Иллшууста, записанные его учеником Менефаном Элевсинским в восемнадцатый год правления Артахшатры Третьего' и, открыв на заложенной странице, внимательно прочитал отрывок, хотя и так знал его практически наизусть: '…за восходом следует закат, за которым начнется новый восход, так же и за летом приходит зима, чтобы потом снова наступило лето.
Столетия сменяют друг друга, храня заведенный порядок, и нет ничего нового под куполом небес…
…Меня, Иллшууста, почитают величайшим мудрецом, сравнивая с героями легенд, но кто я есть? Песчинка на берегу Великого Океана, знающая не более, чем ползущая в пыли букашка…
…Велика власть царей, в их воле любого из нас сделать счастливейшим из смертных или ввергнуть в пучину жестоких страданий, и даже предать мучительной смерти,
но кому из них удалось прибавить себе жизни хоть один лишний день сверх отмеренного свыше?…
…Могуча и прославленна держава персидская, и нет никого сильнее ее в подлунном мире.
Но истинно говорю тебе – едва лишь десять раз расцветут по весне тюльпаны, как суждено ей навечно уйти в царство теней…
…и многие еще империи поднимутся в блеске и славе, тщась богатством и силой, но последуют тому же жребию,
прежде чем минет двунадвенадцать веков, на исходе которых явится тот, кому дана будет власть творить чудеса, доселе невиданные. И многие прельстятся ими,
но никому не дано будет видеть его истинное обличье, откроется оно лишь после трех знамений…