Чтение онлайн

– Старейшина, что подвигло вас вернуться в Цитадель? – холодно спросил Карашан. Теперь можно и поднять голову. Стар он стал для этих ритуалов. Благодарение Родзару, не пришлось, как низшим шаршанинам, спину гнуть: – Если память мне не изменяет, вы клялись, что ноги вашей не будет в нашей обители.

– Мой повелитель, бывают моменты, когда прежние решения перестают быть жизненными и тогда приходит время принимать новые, иногда и противоположные старым. Я повторял это раньше, повторю и сейчас.

– Снова начинаешь? – привстал с трона Карашан.

Да-а, сейчас не время. Кар не изменился, ещё ребёнком отличался упрямством. Вобьет что-нибудь себе в голову и попробуй – переубеди. А сам-то, Ивашан, по молодости был сговорчивее? Сколько он времени не переносил дубравэльцев? А вот Алекшан был другим, он всегда смотрел в будущее, стремясь исправить ошибки своих предков. Не сразу Ивашан поддержал и понял его стремления, а когда понял, уже было поздно. Проклятие Файри снова сыграло свою роль в роду Шаршан.

Про себя вздохнув, ничего отвечать не стал. Лишь спросил:

– Позволишь ли мне, мой Повелитель, остаться в Цитадели?

– Разрешаю, – хмуро бросил повелитель.

Ивашан понимающе кивнул. Поступи повелитель по-другому, шаршане бы не поняли. Не принято отправлять в изгнание старейшин, даже самому властителю империи. Те сами решают, куда и зачем идти и где жить. А вопрос был данью традициям.

– Благодарю, мой повелитель.

Отвесив кивок-прощание, Ивашан направился к выходу. Ему предстояло разобраться в событиях почти двадцатилетней давности, что нужно было сделать ещё тогда, а не идти на поводу у отчаяния из-за смерти единственного внука.

Златоград – белоснежная столица царства Златоцветья, центр мировой торговли и религиозной жизни. Существует легенда, что именно в этом городе Злата прожила в облике смертной несколько лет. Именно этот город любит больше остальных. Поэтому ни одна армия противника не смогла приблизиться к нему. В златоцветские храмы стремились паломники со всего мира. Особенно знаменит, конечно, был Великий храм, где последние пятьсот лет Первый жрец хранил Сердце Златомирья.

Ника, прислушиваясь к Беляне, рассматривала город, к которому они вышли.

Высокие, белокаменные стены. Распахнутые живописные Южные ворота. Возвышающиеся над ними и над крышами домов блестевшие с красным отсветом от закатного солнца три золотых шпиля храмов в разных концах города и большой серебристый в центре столицы. Помимо воли взгляд Ники устремлялся к нему. Колечко запульсировало. Ника до боли сжала руку в кулак.

Нет! К Великому храму она и близко не подойдет. Не для этого прибыла в город. Она просто здесь затеряется и найдёт безопасное место для спокойной жизни в этом мире. Больше ничего. А все эти защитнически-хранительские обряды благополучно пройдут и без ее участия.

Ника машинально запустила руку в черную шерсть подбежавшего Уголька, обернулась к друзьям:

– Давайте поспешим, пока ворота на ночь не закрыли.

Недовольно поморщилась, когда Белла с Черняком понимающе переглянулись. Ничего им говорить не стала, а, не убирая руки с терпеливо шагавшего рядом пса, неторопливо направилась к воротам.

****

Контора царства Златоцветья по выдачи личных и въездных грамот располагалась в одноэтажном здании с одной просторной комнатой с самой казенной обстановкой: белые пустые стены, вдоль которых стояли длинные скамьи. Большие окна. Вдоль дальней стены, напротив входа, три письменных стола, шкафы-каталоги, а на стене большой портрет царя. В этот вечер, из-за позднего времени и немногочисленности приезжих, работал только один писарь: крупный, рыжеволосый мужчина в серой форме сотрудника. Судя по военной выправке, Милен Морозов, именно так он назвался, часть жизни посвятил армии.

Милен Морозов поднял тяжелый взгляд от столешницы, в которую всматривался в течение всего рассказа Черняка о сгоревших личных грамотах, и неприязненно оглядел их компанию, стоящую у стола. Покосившись на пса, остановил холодный взгляд на Нике.

– Простите, сударыня, лишь на основании вашего рассказа выдать дубликаты документов я не могу. Нужны свидетели, которые подтвердили бы ваши личности. Свидетели, заслуживающие доверия! – добавил он, неприязненно оглядев Нику. Судя по всему, он сомневался, что кто-либо решится замолвить словечко за полукровку.

Ника гордо вскинула подбородок, стараясь скрыть обиду. За те дни, что они добирались до Златограда, она не раз почувствовала на себе неприязненное отношение. И всё из-за того, что полукровка. Но так привыкнуть к этому и не смогла.

Как объяснили друзья, это связано не только с тем, что только полукровки могут быть спонтанными магами. Существует легенда, что именно эльфийский полукровка предал Злату во время одного из ее существования в облике смертной. С тех времен и существует поверье: свяжешься с полукровкой – жди неприятности. Может даже и справедливое поверье. Что делать изгнанникам, которых не хочет признавать ни одна из рас, как не идти в бандиты, наемники или в разнорабочие? В редких случаях полукровки могли добиться чего-то стоящего.

– Эй, стражник, срочно два въездных документа!

Оттолкнув Нику, к столу писаря шагнул чернобородый мужчина. Судя по красному плащу, накинутому на тяжелые доспехи, и изображению черного льва на щите, телохранитель какого-то дворянина.

– Эй, сударь?! – сердито посмотрел на наглеца Черняк, удерживая от падения пошатнувшую Нику. – Вообще-то сейчас наша очередь.

Тот окинул пренебрежительным взглядом их компанию и, презрительно бросив:

– Шваль! – повернулся к писарю. – Пиши: Эрнинг Сноу и Ларри Вапс, оба из Рос, на трое суток, послы к царю. И побыстрее давай!

– Да, да, конечно, господин, сейчас сделаем! – вздохнул мужчина, бросая настороженные взгляды на герб.

Ника глубоко вздохнула, стараясь унять злость, неожиданно возникшую, схватила одной рукой за рукав Черняка, готового наброситься на воина, а другой зарычавшего Уголька, вместе с ними отошла к окну. За ними шагнула и Беляна. Убедившись, что друг и пёс более-менее успокоились, хотя Черняк продолжал кидать угрожающие взгляды в спину воина, а Уголёк порыкивать, отпустила того и другого. Устремив невидящий взгляд во внутренний двор, постаралась не обращать внимания на происходящее в комнате.