Чтение онлайн

— Не помешал? — Бучила, возникший из сечи, раскачал и вырвал застрявший среди ребер тесак.

Ротмистр хрипел, придавленный вонючей тушей. Бучила, брезгливо морщась, отвалил тяжеленного мертвеца. Схватка закончилась, уцелевшие падальщики отхлынули в чащу, бросив убитых и раненых. Мертвыми Рух насчитал семерых, ранеными двоих. Дикарь с длинной, смазанной жиром косой, полз, хватаясь за траву и волоча клубок вывоженных в грязи потрохов.

— Гляньте, жить хочет, паскудина, — хохотнул седой рейтар и наступил на кишки. Падальщик застонал и свился в клубок. Пощады он не просил. В глазах тлели ненависть и сосущая пустота. Бучила хмыкнул при виде жутко обезображенного лица. Ага, а говорят это упыри страшные. Все ведь врут, сукины дети! По сравнению с этой образиной, вурдалаки милашки каких поискать! Он подобрал с земли чей-то оброненный пистолет.

— Куда собрался, красавчик? — седой нехорошо ухмыльнулся и ударом приклада размозжил падальщику башку. Хлюпнуло, череп лопнул перезревшей тыквой, челюсть съехала на сторону, правый глаз лопнул, повиснув на щеке склизким комком. Дикарь все еще жил, руки бесмысленно царапали мох. Второй удар окончил мучения.

Второй раненый падальщик корчился среди корней, харкая кровью и зажимая огнестрельную рану в покрытом ритуальными шрамами животе. Сквозь пальцы толчками брызгала черная жижа. Пуля разворотила печень.

— Этот у меня долго мучится будет, — Никита оскалился, на ходу доставая узкий, с волнистым лезвием нож. Рух прицелился и выстрелом снес раненому башку.

Никита замер, перевел тяжелый взгляд на упыря и прорычал:

— Пожалел? Ну-ну. Они — то не пожалеют тебя.

— Они нет, — согласился Бучила. — А вдруг кто другой, да? Все под богом ходим. Нет, я конечно сам не прочь над умирающим покуражиться, но мы тут вроде торопимся, не?

— Упырь дело говорит, — кивнул перекосившийся на бок ротмистр. — Отдохнули и будет!

Среди рейтар убит был один, трое ранено. Одному вскользь досталось костяной палицей по башке, ничего смертельного, но смотреть было страшно, сорванный с темени лоскут кожи кровавой лохмотухой наползал на глаза. Второму досталось копьем в бедро.

— Идти сможешь? — спросил солдата ротмистр.

— В огонь и в воду, — отозвался боец, закусив до крови губу.

Третьим раненым был Никита, вполне освоившийся со стрелою в спине.

— Чё пялитесь, помогите, суки, — окрысился он, попытавшись сцапать древко через плечо.

— Тебе и так красиво, будешь в Новгороде перед бабами красоваться, — Савва раскачал и вырвал стрелу. — Слабенький лучишко попался, едва на пол пальца в мясо зашло.

— Жжет, сука, — Никита поморщился.

— Промыть надо.

— Ниче, как на псе заживет, не впервой, — Никита пошатнулся, упал и забился в траве. Солдатня окружила товарища, не зная что предпринять. Никита дернулся, выкашлял багровые сгустки и затих.

— Отмучился раб божий Никита, — сообщил Савва, проверив дыхание.

— Гляньте, — седой показал подобранную стрелу. По середке костяного наконечника пролегал желобок заполненный смолистой, гнойно-зеленой бурдой.

— Вытяжка из крови ядовки, — со знанием дела сообщил Савва, понюхав наконечник и зашвырнул стрелу подальше в кусты. — Противоядия нет. Падаль на такие дела мастера.

Рух посмотрел на мертвых дикарей уважительно. Шутка ли, вытяжка из крови болотной ядовки, твари скрытной, злобной и смертельно опасной. Только полные безумцы с напрочь разложившимися мозгами могут устроить охоту на ядовку и выйти из нее победителями.

— А этот, страхолюдина, паршивый весь, как бы заразу не подцепить, — рейтар кивнул на падальщика, героически убитого Рухом. Здоровяк валялся плашмя, лишив сомнительного удовольствия любоваться обезображенной рожей. Правая рука высохла, среди отмершей плоти проглядывала желтая кость. От плеча по телу расползались губчатые наросты, сочащиеся белесой дрянью с запахом протухших яиц.

— Ети его в душу, вы гляньте! — Савва ткнул под ноги.

Рух только сейчас вспомнил про странное оружие падальщика и у него скрутило живот. Во мху валялся похожий на застывшую молнию меч: зазубренный, хищно кривой, безобразно уродливый, сплющенный из железа, кости, камня и дерева, одним своим видом внушающий отвращение и удушливый страх. Подобие рукояти обмотано полосками кожи, и со вкусом украшено темляком с десятком человеческих и звериных клыков.

— Чертов клинок! — ахнула Лаваль.

Рейтары отшатнулись, крестясь и нашептывая молитвы, кто-то едва не упал. Так пугаются прокаженного или чумного. Рух жадно подался вперед. Надо же, Чертов клинок! Вот уж не чаял. День гнева Господнего отгремел четыреста лет назад, но до сих пор напоминал о себе, время от времени открывая проходы — нарывы в мир кромешной тьмы, умертвий, демонов и тварей, ненавидящих солнечный свет. Никто не знал, где возникнет и сколько будет продолжаться Нарыв. Самый длинный, из попавших в летописи, длился шестнадцать часов, и за это время почти полностью исчезло Вестфальское королевство. Нарыв набухает и открывается, выпуская Гнилую бурю или в просторечии Гниль, порывы смрадного ветра, несущие смерть, пепел и черную пыль. Все живое, попавшее в Гниль изменялось, теряло разум и разлагалось заживо, порождая самые кошмарные формы. Гниль мимолетна и от нее можно спастись, но следом из Нарыва могли прорваться чудовища с той стороны. А могли и не прорваться, тут уж как повезет. А иногда, очень и очень редко, из Нарыва выпадал Чертов клинок. Говорят сам Сатана выбрасывает проклятое оружие, не в силах с ним совладать.

— Изничтожить надо, — седой рейтар сплюнул.

— Хер там, — осадил изничтожальщика Рух. — Это моя добыча.

— Не трогай, пожалеешь, — предупредила Лаваль, не сводящая глаз с уродливого меча.

— А у меня судьба такая, творить всякие непотребства, а потом об этом жалеть. На том и стою! — Бучила многозначительно воздел палец. — Между прочим я таким макаром в эти дебри иметые и угодил.

Он осторожно, словно воруя из церкви серебряный крест, взялся за странно теплую рукоять и прислушался к ощущениям. Ничего не произошло, и Бучила даже расстроился, ожидая жутких корчей, ожога, укуса или другой подобной клятни.

— Ну видели? Не так страшен бес, — Рух взмахнул неожиданно легким клинком, приведя в ужас рейтар. Несмотря на непривычные, угловатые формы, меч сидел в руке как влитой.

— Любой университет душу продаст за такой, — сказала Лаваль.

— Знаю я заумей этих, — отозвался Бучила, изучая набор клыков, висящих на темляке. — Возьмут на время поизучать, а потом ищи ветра в поле. Ему же цены нет. На, ротмистр, подержи. — он в приступе доброты протянул меч Вахрамееву.

— Отвяжись упырь, — ротмистр опасливо убрал руки за спину, и Рух прекрасно понимал почему. Чертовы клинки несли угрозу, разрушая душу и тело владельца, и мертвый падальщик порукой тому. Бучила не боялся, наоборот, хотелось проверить себя. Каждый Чертов клинок уникален, постепенно и незаметно открывая свой дар. Легендарный «Буресвет» французского короля Людовика наносил смертельные раны демонам, «Несущий смерть» первого маршала Испании Гаиски Валерона повергал противников в ужас. Вот и этот надо проверить. А выбросить поганую железяку никогда не поздно, наверное.