Чтение онлайн

– Спасибо… – Фридрих хотел сказать, что ему вовсе не хочется пить, больше того – что вино сейчас не полезет ему в глотку, но Мохаммед незаметно пнул его ногой, и алхимик замолчал.

Взгляд Фридриха то и дело возвращался к гробу.

Ганс налил в два простых деревянных кубка вино из глиняного кувшина, подал Фридриху и его спутнику.

– Прости, Ганс, но моя вера не позволяет мне пить вино! – Мусульманин хотел отодвинуть свой кубок.

– Твоя вера не позволяет тебе пить только сок виноградной лозы, – возразил палач. – На мое вино этот запрет не распространяется!

– Ах, вот это что за вино! – Мохаммед улыбнулся, поднес кубок к губам и пристально взглянул на алхимика:

– Пей, пей вино, высокоученый господин! Тебе никогда еще не доводилось пробовать такого!

Робея, Фридрих сделал глоток… вкус вина был и вправду каким-то странным. Сперва он напомнил алхимику аромат сицилийской лозы, густой и терпкий, но уже второй глоток отдавал чем-то солоновато-запретным и в то же время приторно-волнующим.

«Уж не кровь ли это?» – в ужасе подумал Фридрих, но он уже не мог оторваться от удивительного вина, и сам не заметил, как опустошил большой кубок.

И сразу мир вокруг него переменился.

Низкий потолок стал гораздо выше, скромная комната превратилась в огромный пиршественный зал, домашний кафтан палача – в расшитый серебром бархатный камзол. Только Мохаммед остался точно таким же, как прежде. Да еще обитый черным бархатом гроб стоял в глубине зала, невольно притягивая к себе взгляд.

– Как, понравилось ли тебе мое вино? – спросил алхимика Ганс.

Впрочем, теперь этого знатного господина негоже было называть Толстым Гансом, самое малое – он стал господином Иоганном. Даже голос его, прежде хриплый и грубый, стал звучным и чистым, как церковный колокол.

– Благодарю вас, милостивый господин! – ответил Фридрих. – Никогда прежде не доводилось мне пробовать подобного! Даже в погребах его светлости герцога нет такого вина.

– Еще бы! – Господин Иоганн чуть заметно усмехнулся и обменялся взглядом с Мохаммедом.

– Не забыл ли ты, высокоученый господин, для чего ты пришел сюда? – напомнил Фридриху мусульманин.

– Ах да! – Алхимик потер лоб, припоминая, ведь он и впрямь искал что-то, что-то очень важное…

Голова наполнилась тягучей болью, как будто Толстый Ганс обхватил ее раскаленными щипцами. Эта боль не давала Фридриху сосредоточиться, не давала вспомнить то важное, что привело его сегодня в этот дом…

Неожиданно Мохаммед неловко двинул рукой и уронил на пол свой опустевший кубок. Деревянный сосуд со стуком упал на каменные плиты пола, и от этого звука словно какие-то чары распались, и Фридрих поспешно проговорил:

– Уроборос мистагитус!

Черный пес поднял голову и зарычал. Господин Иоганн помрачнел. Из знатного господина он снова превратился в палача. Шитый серебром камзол выцвел и пожух, пиршественный зал снова стал полутемной комнатой с низким закопченным потолком.

– Что ж… – в голосе Ганса прозвучало некоторое разочарование, – раз уж ты так настаиваешь…

Он удалился в дальний конец комнаты, поднял крышку огромного сундука и принялся чем-то греметь, как будто перебирал медные сосуды или оружие. Наконец он выпрямился, держа в руках ларец черного дерева, окованный серебряными пластинами.

Тяжелыми, медленными, словно неуверенными шагами пересек он комнату, остановился рядом с Фридрихом, поставил черную шкатулку на низкий столик и проговорил с непонятной робостью:

– Вот то, о чем ты просил!

Фридрих протянул руки к шкатулке.

Вот оно, то, ради чего он готов был рискнуть собственной душой, то, ради чего он рисковал жизнью. Стоит только открыть крышку, заглянуть в шкатулку…

Но он отчего-то не мог на это решиться.

Странная слабость охватила его.

Или не слабость, а самый обыкновенный страх?

– Ну, что же ты медлишь, высокоученый господин? – проговорил Мохаммед, и на этот раз в его голосе не было насмешки. Как и Фридрих, он смотрел на черную шкатулку в волнении и страхе.

Алхимик прикоснулся к крышке.

Чего он ждет? Чего боится? Вот перед ним то, что он искал всю свою жизнь, вот то, что поможет осуществлению его мечты. Еще немного – и он получит философский камень, сможет превращать простые металлы в золото…

Весь мир будет у его ног!

Фридрих решился. Он нажал на защелку, закрывавшую крышку ларца. Крышка откинулась.

Внутри шкатулка была обита черным бархатом, и на этом бархате струилось, переливалось, сияло живое кольцо – маленькая золотисто-зеленая змея, пожирающая собственный хвост…

Уроборос! Фридрих видел в старинных манускриптах это изображение – символ бесконечности, символ бесконечного возрождения мира, символ смерти, без которой невозможна новая жизнь.

Не успела эта мысль пронестись в мозгу алхимика, как что-то произошло. Золотисто-зеленая змея выросла, ожила, покинула свою шкатулку, мгновенно заполнив собой все помещение. Фридрих почувствовал тоскливое головокружение, ему показалось, что его душу засасывает огромная воронка, космический вихрь. Окружающий мир поблек и перестал существовать. На смену ему явилась гулкая бесконечная тьма, клубящаяся и беспокойная.