Чтение онлайн

Час показался неделей. Снова выглянувшее солнце высушило траву, но влажность воздуха оставалась чудовищной. Нейт был все еще без рубашки и ощутил, как припекает солнце.

Они перебрались в тень под деревом. Женщина потрогала развешанные на веревке рубашки. Поскольку во время последнего дождя их не сняли, они были мокрыми.

Гораздо более темная, чем у Нейта, кожа Жеви и Милтона не боялась солнечных лучей. Марко тоже не обращал внимания на жару, и они втроем отправились осматривать искореженный самолет. Нейт благоразумно остался под деревом. Полуденная духота была невыносимой. У Нейта сводило мышцы на груди и плечах, и он решил вздремнуть. Но У Мальчиков были другие планы. Нейт наконец запомнил их имена: старшего звали Луис, среднего – того, который пытался согнать корову со взлетной полосы за секунду до их падения, – Оли, а младшего – Томас. С помощью разговорника Нейт начал постепенно преодолевать языковой барьер.

“Привет. Как дела? Как тебя зовут? Сколько тебе лет? Приятный день”. Мальчики медленно выговаривали эти фразы по-португальски, чтобы Нейт слышал, как надо их произносить, затем он учил их говорить то же самое по-английски.

Жеви вернулся с картами, и они снова стали звонить. Похоже, военные готовы были помочь им. Ткнув пальцем в карту, Милтон сказал:

– Фазенда “Эсперанса”. – Жеви повторил то же самое с большим энтузиазмом, который, впрочем, испарился после того, как Милтон повесил трубку.

– Они не смогли найти командира, – перевел Жеви, стараясь, чтобы слова не звучали безнадежно. – Рождество, вы же понимаете.

Рождество в Пантанале. Девяносто пять градусов выше нуля, влажность – и того хуже. Палящее солнце при почти полном отсутствии тени. Жуки и насекомые при отсутствии противомоскитной жидкости. Веселые детишки – и никаких подарков. Никакой музыки, потому что нет электричества.

Нет ни елки, ни рождественских угощений, ни вина, ни шампанского.

“Но ведь это же приключение, – повторял себе Нейт. – Где твое чувство юмора?”

Убрав телефон в футляр, он щелкнул крышкой. Милтон с Жеви снова направились к самолету. Женщина ушла в дом.

Марко что-то делал на заднем дворе. Снова усевшись в тени, Нейт стал думать о том, как было бы хорошо, потягивая шипучку, послушать хоть один куплет “Белого Рождества”.

Вдруг появился Луис. Он вел три невероятно тощих кобылы. На одной было седло – чудовищное сооружение из кожи и дерева, покоящееся на ярко-оранжевой подстилке, которая оказалась куском старого потертого ковра. Седло предназначалось Нейту. Луис и Оли вскочили на своих неоседланных доходяг без малейшего усилия.

Нейт внимательно оглядел свою лошадь.

– Онде? – спросил он. – Куда?

Луис махнул рукой вдоль дороги. Еще за обедом Нейт понял, что она ведет к реке, где была лодка Марко.

Почему бы и нет? Это же приключение. Как еще можно убить еле тянувшееся время? Он стащил с веревки свою рубашку и взгромоздился на лошадь, умудрившись не упасть.

Как-то в конце октября Нейт с несколькими товарищами по Уолнат-Хиллу провел прекрасное воскресенье: они верхом ездили в Блу-Ридж любоваться осенними красотами.

После этого ягодицы и бедра болели у него целую неделю, зато он преодолел страх перед лошадьми. Это уже кое-что.

Нейт не без труда вставил ноги в стремена и изо всех сил натянул поводья – лошадь не могла сдвинуться с места. Мальчики с огромным любопытством наблюдали за ним, потом пустили своих коней рысью. Наконец и лошадь Нейта затрусила мелкой рысцой. При каждом ее шаге Нейта больно ударяло в промежность и болтало из стороны в сторону. Он отпустил поводья, и лошадь замедлила шаг, но все равно Нейт предпочел бы идти пешком. Мальчики сделали круг и пристроились по бокам от него.

Дорога шла через небольшой выгон и делала крутой поворот, так что дом вскоре скрылся из виду. Впереди была вода – затопленное болото, одно из тех, что Нейт во множестве видел с самолета. Мальчиков это нисколько не беспокоило – лошади проделывали этот путь много раз. Ребятишки даже не придержали коней. Вначале вода поднималась всего на несколько дюймов, потом на фут и наконец достигла стремян. Разумеется, мальчишки были босиком, кожа у них была дубленая, и они совершенно не боялись ни воды, ни того, что могло в ней оказаться. На Нейте же были любимые кроссовки фирмы “Найк”, которые вмиг промокли насквозь.

По представлениям Нейта, Пантанал должен был кишеть пираньями – маленькими злобными рыбками с острыми как бритва зубами.

Он предпочел бы вернуться, но понятия не имел, как объяснить это мальчикам.

– Луис… – сказал он, не сумев скрыть страха. Мальчики посмотрели на него совершенно беззаботно.

Когда вода дошла всадникам до груди, они поехали чуть медленнее. Еще несколько шагов – и Нейт снова увидел свои ноги. Лошади вынесли их на мель, и опять появилась дорога.

Они проехали мимо какого-то разрушенного жилища и останков когда-то окружавшего его забора. Дорога стала шире и влилась в старый тракт.

Из своего обширного справочного материала Нейт знал, что Пантанал стали осваивать двести лет назад и с тех пор здесь мало что изменилось. Люди жили на удивление изолированно. Нигде не было и намека на дома соседей. Должно быть, здесь и детей-то других нет. “А где же учатся эти мальчики? – продолжал размышлять Нейт. – Наверное, повзрослев, молодежь уезжает в Корумбу, там находит работу, женится. Или основывает свои маленькие фермы. Интересно, Умеют ли Марко и его жена читать и писать, а если умеют, Учат ли грамоте своих детей? Надо будет спросить у Жеви”.

Впереди снова показалась вода, повсюду плавали связки сгнивших деревьев. И разумеется, дорога шла прямо через топь. Сейчас ведь сезон дождей, все вокруг залито водой.

В сухое время года здешние места представляют собой сплошное месиво, но новичок по крайней мере может ездить по дороге, не опасаясь быть съеденным. “Нужно будет вернуться сюда в другой сезон”, – сказал себе Нейт без особой уверенности.

Лошади упорно двигались вперед, словно машины, не обращая внимания на воду. Полусонные мальчики мерно покачивались у них на спинах. По мере того как вода поднималась выше, движение немного замедлялось. Когда она достигла колен Нейта и он уже был готов в отчаянии окликнуть Луиса, Оли небрежно указал направо, туда, где футов на десять над водой торчали два гнилых пня. Между ними, глубоко погрузившись в воду, лежала большая черная рептилия.