Чтение онлайн

Я прекрасно знала и понимала всю эту механику. Профессиональные сборщики янтаря на Балтике неохотно расстаются со своими сокровищами, но денежки нужны на жизнь, а Мирек обладает огромной силой убеждения. Мог попасть на урожайный год, и закупил побольше и подешевле. А потом с выгодой перепродал Пасечникам. То же, что высыпалось на ноги Юлите, — жалкие остатки.

— И Пасечники тебе обо всем рассказали? — засомневался Витек.

— Не обо всем и не сразу, но и из вопросов можно сделать далеко идущие выводы, — пояснил Собеслав.

— Из каких же их вопросов у вас так все складно получилось?

Юлита и Собеслав принялись докладывать, перебивая друг друга:

— Им очень хотелось знать, произвела ли полиция полный обыск в их доме и не обнаружила ли чего необычного…

— Ведь необычное может и на след убийцы навести…

— Допрошены ли все общие знакомые?

— А какие общие? — тут же вцепилась в Юлиту Малгося.

— Я как раз их об этом и спросила, — призналась Юлита. — Удивилась, и у меня как-то бестактно вырвалось. А у Пасечнихи тоже непроизвольно вырвалось: ну хотя бы пана Майду или пана Вензела.

— И вообще он был спокойнее, она сильно нервничала, — подтвердил Собеслав. — Но сразу прикусила язык и потом старалась молчать.

— Минутку! — вмешался пан Ришард. — Вензел? Хеня Вензел? А он тут при чем?

— Сидит тот Хеня, что с Вандзей? — тоже заинтересовалась Малгося.

— Да, тот самый парень, водитель. У нее нечаянно вырвалось.

— Понятное дело, — кивнул пан Ришард. — Общий знаковый. Чей?

— Наверное, Вивьен и пана Мирека.

— Спятила баба, что ли…

Сдается мне, что ты разом назвала самых злейших врагов Кшевца, — заметил Тадик, с большим интересом прислушиваясь к нашему разговору, и положил себе в мисочку немного бобов.

— Вообще одних врагов, — поправила я его. Взаимных. Все против всех. Майда кидался с вилами на Хеню.

— А с чего вдруг вы вообще заговорили о янтаре? — допытывался Витек.

— Да случайно, — пояснила Юлита. — На ней была висюлька, почти такая же красивая, как те, которые делает твоя волшебница Беата. Я обратила внимание на украшение и искренне похвалила его, а та похвасталась, что это одна из работ ее мужа.

Беата! Господи Боже мой!

— А в Калифорнии, как ни странно, янтарь мало знают, — подхватил тему Собеслав, что я автоматически подтвердила, кивнув головой. Знаю, я там был.

И теперь мы уже не сомневались, что поделки Пасечника, пользующиеся в Америке бешеным успехом, были из янтаря. Вопрос — откуда он его взял? Из Тихого океана выловил? Наверняка нелегально провез через границу, и немалое количество, несколько килограммов. Отсюда и испуг Пасечников, когда мы заговорили о перевозках через границу. Мы-то имели в виду зажигалку для Майхшицкой, а они, конечно же, сразу подумали о контрабанде янтаря.

— Если янтарь был сырой, на три года работы им понадобилось не меньше десяти килограммов, а то и все двадцать, — рассуждала я вслух, так как о янтаре много знала.

Сколько лет янтарь был моей страстью, хобби, приключением и большой любовью. Потом я познакомилась с Беатой, художницей и мастером по резьбе, обладающей просто неземным талантом. Езус-Мария, я ведь должна была позвонить ей сразу же по возвращении! Она ждала с уже почти готовыми для меня изделиями, нам оставалось обсудить кое-какие мелочи. И я забыла о Беате! Работала она лишь по вдохновению, и, если его не было, месяцами не прикасалась к работе. Материал для нее был у меня, может, своим опозданием я выбила ее из творческой полосы, склеротичка несчастная!

Ладно, это мои проблемы, продолжим общий разговор о янтаре.

— Уж не знаю, как они его незаметно перевезли через границу. Ведь это большой мешок, ну, два поменьше. И пограничники особенно внимательны к этому товару. Впрочем, только у нас, в других странах янтарь не играет такой роли. Не наркотик, не взрывчатка, не живой человек…

— А что касается Мирека, — угрюмо добавил Собеслав, — то я кое-что вспомнил. В один из своих приездов сюда я, по его просьбе, сделал ему снимки кусков янтаря. Я вообще могу сфотографировать все, что угодно, и при этом не слушая, что мне говорят. А сейчас вспомнилось, что он тогда говорил о каком-то очень выгодным деле, потому что ему янтарь достался почти даром. У какого-то пьянчуги на побережье купил. Так что сами собой приходят в голову определенные ассоциации.

Марыся гневно заявила, что от своих ассоциаций у нее голова идет кругом.

— Вот, спрашивали они вас об обыске, и сам собой напрашивается вопрос, сколько же этого янтаря у них было? Значит, не весь тогда провезли через границу? Не все забрали, часть оставили здесь? И спрятали? Где? У врагов?

— У общих знакомых, — ядовито подсказал Витек.

— И еще из подслушанного следует, что они кому-то за что-то еще не заплатили, — напомнила я. — Кому? За что?

— Судя по едва скрываемой радости, когда они узнали о смерти брата, то ему, — сухо заявил Собеслав. — Однако я могу и ошибаться. Но наверняка не потребую от них вернуть долг.

— А ваша сестра?

— Габриэла? Думаю, она о чем-то догадывается, но, уверен, у нее все перепуталось. Во всяком случае, она слова дурного о брате не скажет, чтобы не замарать его память. Это моя доля — марать память и святотатствовать.

И все же янтарь у Мирека она видела, причем большое количество, и считает, что он взялся просто оказать услугу знакомым, ничего на этом не заработав.

Да, вся эта история казалась нам чрезвычайно запутанной и сложной, и выходило, покойник был опутан несколькими аферами, к тому же скромную — так я думала — янтарную аферу Пасечников я совсем не осуждала, а, напротив, одобряла. Ведь тем самым они на Западе сделали неплохую рекламу янтарю, так дай бог им в этом благородном деле и дальнейших успехов.

Сформулировать суть происходящего взялся Тадик. Ведь надо же выделить главное в этом нагромождении мошенничеств разного рода.

— Ну хорошо, здесь янтарь, там долги, здесь враги, там безвинно зарешеченный какой-то Хеня, а где же зажигалка?