Чтение онлайн

Проверка пяти купюр, выбранных произвольно по одной из пачки, подтвердила подлинность. Президент Франклин смотрел мудро и строго.

– Порядок, – сказал Гришин.

– Не совсем, – ответил Танцор и почесал щетину на подбородке. – Не совсем, Коля.

– А что такое?

– Нам нужны гарантии, что ты не сдашь нас, Коля.

– Какие?

– Пусть твои жена и дочка поживут у нас, Коля… пока наши люди не выйдут на волю.

Гришин побледнел.

– Как это? – спросил он.

– Очень просто, Коля. Нам заморочки не нужны. Жена и дочка будут у нас. Как только наши люди окажутся за стеной – мы твоих сразу привезем домой.

– Мы так не договаривались, – выдавил Гришин. – Мое дело – обесточить тюрьму на пятнадцать минут…

– Слушай внимательно, – жестко перебил Танцор. – Ты идиота из себя не строй. Ты с серьезными людьми дело имеешь. Девки твои будут у нас.

– Я… я отказываюсь.

Танцор захохотал. Электрик смотрел на него с испугом. Отсмеявшись, Танцор сказал:

– Ты что – дурак? Отказаться-то ты можешь. Но сколько после этого проживешь?

Аллу и Оксану отвезли на загородную виллу бизнесмена, которого доил Еврей. Бизнесмен проштрафился, пытаясь скрыть доход от реализации контрафактных кассет, и виллу у него отобрали в качестве штрафа. Двухэтажный особняк стоял посреди вишневого сада в двадцати километрах к северу от Суздаля.

Алла ничего не понимала, была напугана. Муж как мог успокоил, сказал: что так нужно, что все будет хорошо и даже лучше, чем можно себе представить. А завтра он все объяснит. Но тревога не проходила… А Оксане, наоборот, все нравилось: и большой шикарный автомобиль, на котором они поехали, и тетенька-милиционер, которая поехала с ними, и сад, и дом, и бассейн… все ей, глупенькой, нравилось.

Танцор высадил Гришина напротив кладбища, напоследок сказал:

– Да не ссы ты, Коля. Все будет хоккей. Вот, держи телефончик. – Танцор протянул электрику коробочку «Нокиа». – Кнопочка «1» – связь со мной. Кнопочка «2» – с девками твоими. Понял?

– Понял, – кивнул Гришин. – Куда их увезли?

– Да не ссы ты, говорю. Рядом они, в комфортных условиях. Под присмотром женщины. Периодически можешь им позванивать. Но злоупотреблять, конечно, не надо… понял?

– Понял, – убито произнес Гришин.

– Ништяк, земеля… На-ка вот часики. – Танцор протянул часы – неброский, но качественный «Ориент».

– Зачем? – спросил Гришин.

– А затем, что свет должен погаснуть ровно в час ночи. Не в «ноль пятьдесят девять» и не в «час ноль один». А ровно в час. Ну, давай-давай, Коля… иди. Да сделай вид-то попроще, поестественней.

Гришин сунул часы и телефон в карман потрепанной куртки и побрел к тюрьме. Танцор смотрел ему вслед тяжелым взглядом.

В кармане у Одессита завибрировал телефон. Одессит вздрогнул. Телефон, разумеется, принесли для Волка, но Волку совсем не с руки было держать его при себе… Одессит вздрогнул, достал трубку, прошептал:

– Алло… слушаю, алло.

– Передашь кому положено, – сказала трубка. – Все по плану. Понял?

– Понял, – прошептал Одессит. Спустя пять минут к нему подошел Волк. Глазами спросил: что?

– Все по плану, – произнес Одессит. Волк похлопал его по щеке. До отключения электричества осталось чуть больше двенадцати часов.

День тянулся невероятно медленно. В тюрьме вообще время движется по-другому, но в пятницу двадцатого апреля две тысячи первого года время для Таранова как будто остановилось… Слишком много было поставлено на карту.

Он уверял себя, что все нормально. Что все пройдет как надо… и отдавал себе отчет, что все зыбко и зависит от массы случайностей. Например, проведут шмон в камере, найдут «гранаты». Или струсит в последний момент электрик. Или… да тысяча «или» существует.

Время почти остановилось. День был совсем не весенний – серый, пасмурный, с моросящим дождем. Зевотно-дремотный день, про какой говорят: в такую погоду займи, а выпей… Выпить хотелось очень, но это было исключено. До рывка осталось шесть часов.

У Гришина все валилось из рук. Он занимался ремонтом щита аварийного освещения, в который «случайно» попала крыса. Как и положено, электрик доложил о происшествии ДПНСИ. Тот сдвинул фуражку на затылок, спросил:

– Много тебе, Николаич, времени на ремонт нужно?

– Как пойдет, – отозвался Гришин. – Но постараюсь.

– Да уж, постарайся. – ДПНСИ сдвинул фуражку обратно на затылок, сказал: – Развелось нынче крыс – кошмар какой-то.

ДПНСИ ушел, а Гришин сел и обхватил руками голову. Только теперь он до конца осознал, в какую скверную историю влез сам, да еще и втянул в нее жену и дочь.

Доведенный до отчаяния болезнью Оксаны, ошеломленный предложенной суммой, он дал согласие на соучастие в побеге. В тот момент казалось, что все не так уж и страшно… он сумеет обставиться так, что никто не придерется. А если и придерется, то самое большее, что может быть, – уволят. Ведь доказать преднамеренность замыкания практически невозможно. Да и лестница, «забытая» возле запретки, отнюдь не доказательство вины – электрик часто с лестницей работает. Шел с лестницей по делам – вдруг замыкание, аварийная ситуация. Естественно, бросил лестницу, где находился, срочно побежал с аварией разбираться. В общем, никакого умысла пособничать побегу нет и не было. А было простое разгильдяйство, халатность, цепь роковых случайностей, непредсказуемых обстоятельств.

Так, по крайней мере, думал электрик Гришин еще совсем недавно…

До рывка осталось три часа.

Время тащилось со скоростью парализованной черепахи. Таранов посмеивался, играл в шашки с Фантиком. Фантик был мелкий воришка, специализировавшийся на рынках. Вид он имел почти придурковатый и умело этим пользовался: если и прихватят Фантика на кражонке какого-нибудь секонд хэнда, он сопли распустит, заноет: дяденька, дяденька! Отпустите… а то меня из пионеров исключат… Посмотрят на тридцатилетнего мужика с придурковатой внешностью, плюнут и, дав подзатыльник, отпустят. Что с убогого возьмешь?

Таранов играл с Фантиком в шашки и посмеивался, проигрывая. Он выглядел почти беззаботным. Но напряжение в нем нарастало с каждым часом.

После полуночи вдруг подвалил Волк. Подергал себя за ус и спросил:

– Выпить хочешь, Иван?

От Волка уже попахивало алкоголем.

– Нет, – отрезал Таранов. – И ты не пей.

– Ты лучше Фантика жизни поучи, – буркнул Волк и отошел. До рывка осталось около сорока минут.

Гришин вытащил из кармана серого комбинезона мобильник, нажал кнопочку «2». Потекли из трубки гудки. Спустя несколько секунд он услышал незнакомый женский голос. Голос принадлежал женщине-»милиционеру», которая была приставлена к Алле и Оксане. Гришин ожидал услышать голос жены и растерялся. Он молчал.