Чтение онлайн

Злость, которая завладела Ливадовым, вернула силы и прояснила мозги. Он что-нибудь придумает, а пока надо отыскать еду. Андрей направился к кустарнику, на котором заметил крупные красные ягоды. Попробует их на зуб. Если вкусные, то скорей всего их можно есть. Есть, конечно, риск отравиться, но выбирать не приходится.

Взгляд обнаружил, что за кустами что-то есть. Подойдя ближе, Андрей раздвинул листву и замер, не веря собственным глазам, а в животе стал холодный ком. В их деревне еще в советскую пору воздвигли монумент в память о Великой Отечественной. На сером граните выбили имена сельчан, которые ушли на войну и не вернулись. Была там и строка его прадеда — Василия Ивановича Ливадова.

Андрей провел пальцами по буквам на камне. Он прочитал имя прадеда, сверху и снизу строки и других павших героев, его односельчан. Перед Андреем тот самый монумент, а, значит, он стоит посреди Лопыревки! В самом центре родной деревни!

Он дома, под Ярославлем. Но как? Будущее? Параллельный мир?

Ливадов отшагнул назад, пустым взором разглядывая гранит за зелеными листьями кустарника. Андрей закрыл глаза, заморгал. Если сошел с ума и все, что произошло со вчерашнего вечера, оказалось бы его воспаленным бредом… О! Это было бы прекрасно! Плевать на себя, зато с сестрой бы ничего не случилось.

Позади раздалось рычание. Обернувшись, Андрей увидел, как полусотне метров из кустов выходят волки. Не думая, Ливадов отбросил бесполезную палку и, выронив снятую куртку, кинулся к ближайшему дереву, сработали инстинкты. В прыжке ухватился за толстую ветку и ловким движением затащил натренированное тело наверх, потом еще и еще. Он успел прежде, чем рычащие звери добрались до высоченной липы, на которой Ливадов нашел спасение.

Его сердце бешено колотилось, мысли о том, куда занесло, отошли на задний план. Кабы волки нашли его совсем недавно, на открытой местности — то все, конец! Хоть в чем-то повезло за последний день. Андрей посмотрел вниз: десять серых хищников кружили под ветками. В этом новом мире волки не боятся человека. По меньшей мере, одинокого.

Ливадов сощурился. А волки ли там? Один из зверей поднял морду, и Андрей отчетливо разглядел длинные изогнутые клыки, выпирающие из пасти. Как у саблезубых кошек! Да и размером они превосходят обычных волчар. Ливадов представил, что не успел добежать до дерева, и эти твари настигли его. Андрея передёрнуло.

Почему-то подумалось, что саблезубые волки, как прозвал их Ливадов, надолго под деревом не останутся, но он ошибся… Андрей торчал наверху уже больше трех часов, зад ныл: толстая ветка, на которой он устроился, теперь казалась необычайно жесткой и неудобной. А волки преспокойно разлеглись на траве и ждут, пока он не свалится. Дождутся, суки! Бесконечно долго он на дереве не просидит!..

Глянул на часы. Половина пятого, он на дереве уже полдня сидит! Попытаться пальнуть по волкам из травмата? Вдруг убегут? Андрей достал Макарыч и с сомнением посмотрел на него: против этих зверюг бесполезная пукалка, но хоть что-нибудь ведь надо предпринять.

Что это? Ему послышалось? До Андрея доносился едва уловимый рокот мотора. Меньше чем в километре мимо рощи двигался уазик. Люди!

Ливадов стащил толстовку и, размахивая ей, не жалея горла, заорал! Скоро его заметили, автомобиль повернул к роще. Он спасен! Машина, которая приближалась к деревьям, не слишком походила на козла, да и вообще модель была не совершенно не известна Ливадову, но какая разница! Волки исчезли, и Андрей торопливо спускался вниз, травмат заткнул за пояс.

Джип, который остановился перед ним, имел трехдверный открытый кузов, лобовое стекло и дугу безопасности. На ней, поверх голов сидевших внутри людей, был закреплен тяжелый пулемет незнакомой конструкции.

Из темно-зеленного автомобиля выпрыгнули трое. Четвертый, водитель, остался за рулем и двигатель он не глушил. Неизвестные были в камуфляже, чья расцветка тоже никогда не встречалась Андрею, зато вооружены были калашами — АК-74 с деревянным цевьем и прикладом. У всех троих в разгрузочных жилетах по десятку магазинов и две или три гранаты, нож. На левом плече каждого закреплена рация. На глазах тактические очки, головы обриты и без головных уборов.

— Привет, мужики!

Андрей улыбнулся и попытался состроить на лице максимально дружелюбное выражение. В ответ получил несколько прерывистых фраз на непонятном языке. Скорее на немецком, но Ливадов никогда не ладил с иностранными языками и засомневался. Точно только, что не на английском.

— Не понимаю, — Ливадов мотнул головой. — По-русски говорите?

Морды под масками переглянулись, и один из неизвестных снова обратился к нему. Вроде как повторил то, что сказал чуть ранее. Андрей пожал плечами.

— Нет, не понимаю, — повторил он.

Двое крайних вскинули автоматы и нацелились на Ливадова. То, что бы слева направил дуло калаша на оружие Андрея.

— Эй! Вы чего? — Ливадов попятился и медленно поднял руки ладонями к чужакам. — Я безоружен. Это травмат!

Тот, что стоял в центре, как будто бы понял его. Он шагнул вперед и забрал у Андрея пистолет. Неизвестный с мимолетным интересом оглядел Макарыч и спрятал его в кармане штанов, затем ткнул указательным пальцем к земле, пролаяв какую-то команду.

— Я не знаю, — процедил Андрей. Сука! Травмат его! — Не понимаю я.

Подошедший к Ливадову снова ткнул пальцем к низу и вдруг дернул за ворот майки и за ремень джинс.

— Раздеваться что ли? — догадался Андрей. — Зачем?

Один из чужаков передернул затвор, и Ливадов подчинился. Неизвестные без особых эмоций следили, как он стаскивает с себя одежду. Когда разделся до трусов, потребовали отдать часы, снять кроссовки и носки. Телефон, ключи и прочая мелочёвка уже лежали в отдельной кучке.

Андрей потупил свой обозленный взор. Попал же он! Не к добру все это.

У неизвестного, который забрал травмат, включилась рация. Он отошел, переговариваясь с кем-то, но ненадолго. Снова приблизился к Ливадову, кивнул и неожиданно ударил в солнечное сплетение. Задыхаясь, Андрей упал; пока хватал воздух, ему умело завели назад руки и замкнули на запястьях наручники.

— Мразь, — едва слышно прохрипел Ливадов, когда дыхание восстановилось. Он попытался подняться, и его пнули тяжелым сапогом, опрокинув на траву. Встать не позволялось!